— Алейкум-ассалам! Дорогой мой! Очень рад вашему приезду. — Хан проворно пошел навстречу вошедшему с вытянутыми для приветствия руками.
Пожав друг другу руки, они провели ладонями по бороде. Хан предложил сесть гостю на разноцветную кошму.
— Как доехали? Я беспокоился за вас. Ну, рассказывайте, как ваши успехи, какие новости. — весело потирая руки, торопил он прибывшего сотника.
— Тахсыр, вам известно, что в пределах реки Эмба и Жило-Косынского района наши джигиты действовали мелкими разрозненными группами. Толку в этом было мало… Я собрал всех руководителей и создал один крупный отряд. Мы готовились сделать внезапный налет на районный центр Доссор, но все сорвалось: помешали прибывшие туда кызыл-аскеры. Под их натиском пришлось оставить этот район и уйти в пустыню. Па пути разграбили несколько магазинов. Имеем большую добычу. Активистов местных советов разогнали, а захваченных уничтожили. Дали им знать. Они долго будут помнить нас.
С отбитым скотом день и ночь пришлось двигаться на соединение с вами. В районе Кара-Тау и Ак-Тау оставили заслон из пятнадцати лучших моих джигитов для прикрытия нашего отхода. Но их постигло несчастье. Под вечер на них внезапно напала группа кызыл-аскеров. Джигиты отчаянно бились, и только один чудом уцелел, спрятавшись в кустах. Мне особенно жаль старшего эго-го заслона Мирзу. Он был храбрым воином и отличным стрелком. Из винтовки попадал в голову воробья. В этом бою он был ранен несколько раз. Кызыл-аскеры предложили ему сдаться в плен, обещали сохранить жизнь. Но он отвечал им из своего беш-атара, И погиб, как настоящий батыр. — Рассказчик умолк и задумался, уронив голову на грудь.
Хан обвел взглядом своих приближенных и сказал:
— Это геройский подвиг. Все джигиты должны знать об этом и поступать так, как сделал Мирза. Мулла, прошу прочесть молитву в честь батыров.
Мулла, опустившись на колени и положив на них руки, с полузакрытыми глазами начал хрипловатым голосом читать молитву.
Все, находящиеся в юрте, сидели неподвижно, опустив головы.
В тени ханской юрты сидела группа басмаческих джигитов. Им хорошо была слышна молитва.
В душу каждого закрались тревожные мысли: "Возможно, и с нами будет то же самое, что и с этими пятнадцатью джигитами. Ради чего они сложили свои головы в пустыне? Ради чего мы воюем?". Эти мысли залегли в их сердцах тяжелым камнем. И когда окончилась молитва, многие с гнетущими чувствами отошли в сторону.
После молитвы хан обратился к сотнику:
— Не горюй, мой дорогой. За добрые дела аллах воздаст должное погибшим джигитам. Им будет хорошо на том свете. Их души сразу попадут в рай. А за них мы отомстим этим безбожникам кызыл-аскерам: Видите, сколько верных джигитов собралось в нашем отряде. Вместе с вашими — не меньше одной тысячи всадников. Сейчас смело можно наступать на кызыл-аскеров. Мы так и сделаем.
У нескольких колодцев басмачи поили лошадей. Некоторые, сбившись группами, о чем-то оживленно беседовали. В тени юрт походные парикмахеры брили наголо джигитов. В нескольких котлах варилось мясо. Неподалеку паслись отары. Спутанные кони щипали сухую, звенящую траву.
Басмачи обсуждали недавние события. Говорили о скоте, отбитом горсточкой красноармейцев, о разгроме их базы, о их неудачном ночном налете у колодца Босо-га, где находился гарнизон красноармейцев.
— Завтра кызыл-аскерам уже не придется радоваться своим успехам. Мы им за все отплатим. Если даже по десять человек будем бить каждый день, то хватит и недели, — сказал один из басмачей.
Мерген с несколькими джигитами сидел в стороне и шепотом вел разговор:
— Все равно и завтра, и за неделю не удастся уничтожить аскеров. Я видел их. Все молодые, здоровые, от аскеров до командиров. И пулеметов у них хватит. Завтра я воевать не буду. Милое дело — готовить пищу и воду возить. Мои друзья, я сомневаюсь в нашей победе.
Другой басмач, сидевший в кругу, сказал:
— Я тоже не уверен в нашей победе. Мерген, среди нас есть джигиты, которые думают так, как и мы.
Заметив приближение одного ханского головореза, Мерген перевел разговор на другое.
— О чем вы тут толкуете, дорогие гости?
Мерген, не долго думая, ответил:
— О завтрашней победе, о награждениях; о захваченной добыче.
Ханский джигит не понял иронии Мергена.
— Завтра посмотрим, кто и как отличится. Хан награждает только по заслугам, — подняв правую руку, гордо произнес ханский джигит. — Ну ладно, все сегодня почетные гости, я пришел пригласить вас покушать мясо молодого барашка и послушать беседу хана.
Поблагодарив за приглашение, все поднялись, отряхнули запыленную одежду и направились за джигитом.
Когда все басмачи собрались в одном месте, подошел хан с приближенными и муллой. Обратился ко всем:
— Салям, славные джигиты!
Все вскочили с земли и, прижав правую руку к груди, поклонились:
— Салям, тахсыр-хан, салям.
Хан попросил их сесть.
Взоры всех обратились к хану, который, немного помолчав, с улыбкой начал:
