Командир отделения левой рукой держался за кабину, в правой сжимал винтовку.
Басмачи, увидев ствол пулемета, направленный в их сторону, немного растерялись и, недолго думая, открыли внезапный ураганный огонь. Шофер Чистяков получил ранение в левую руку. Сигалаеву оторвало два пальца и раздробило ложе винтовки. В кузове было ранено еще три бойца.
Чистяков не растерялся, круто развернул машину и под градом пуль погнал ее назад. На большой скорости АМО наскочила на кочку — лопнули передние рессоры. Но шофер гнал и гнал машину.
Со стороны старой зимовки все еще продолжали стрелять.
Из засады выскочили конные басмачи и с гиканьем помчались за машиной. Их встретили пулеметным и винтовочным огнем. Хотя прицельного огня и не было, но басмачи не осмелились приблизиться. Машина ушла от басмачей.
Проехав километров пять, разведчики остановились. Перевязали раненых. Машина тоже порядком была изуродована: кузов изрешечен пулями, переднее окно кабины разбито.
Через час разведчики были у себя.
Командир отделения Сигалаев подробно доложил о засаде басмачей на старой зимовке.
Я не дождался конца доклада и нетерпеливо спросил:
— Значит, Жеке погиб?
Сигалаев, немного помолчав, сказал:
— Вероятно, погиб…
Командир дивизиона, оценив обстановку, пришел к выводу:
— Басмачи после своей неудачи оставаться там не будут. Возможно, они уже подались к своей базе или к колодцам. Надо ехать немедленно.
Командир дивизиона оглядел нас.
— Ну, кто поедет со мной, товарищи командиры?
Кто же мог раздумывать? Согласился поехать и Клигман.
Верхом мы их не догоним. За ними угнаться можно только на машине. Товарищ Дженчураев с одним отделением и станковым пулеметом поедет со мной. Взвод Н-ского дивизиона с ручным пулеметом тоже поедет с нами. Политрук Клигман и Митраков останутся с остальными людьми здесь.
Через двадцать минут мы выехали на двух машинах. Бойцы рассуждали:
— Неужели наш проводник погиб?
Другие не допускали мысли о его смерти:
— Возможно, жив, только басмачи его забрали с собой.
— Как хорошо знал он все тропинки! Другому понадобилось бы много времени, чтобы изучить эту местность.
— Каким он был хорошим человеком, все его называли отцом.
— Приедем, разобьем этих шакалов и выручим его. Только бы жив был.
Бойцы горестно вздыхали.
Сократив путь, мы поехали напрямик к ближайшему колодцу, километрах в пяти от старой зимовки.
В пути обнаружили много свежих конских следов, ведущих к колодцу, куда мы ехали.
Пленные рассказали нам…
Главарь банды, встав во весь рост из-за укрытия, не знал, что делать. Выхватив из-за голенища сапога камчу, сломал рукоятку и отбросил камчу в сторону. Он проклинал на чем свет стоит своих джигитов, понуро лежавших в укрытии.
— Я же говорил стрелять в шофера! Почему плохо целились? Пулемета испугались, ишаки вислоухие! — с пеной у рта ругался он.
Джигиты молчали. Наконец, один из них, не поднимая головы, сказал заикаясь:
— Аллах свидетель, как я целился. Прямо в шофера. Первый раз, когда он приблизился, выстрелил. Второй — когда он поворачивался.
Другой басмач ввернул уже посмелее:
— Я тоже целился хорошо. У них, наверное, машина покрыта железом, которое не пробивает пуля.
В этот момент вернулись две группы, преследовавшие машину. Увидев разгневанного главаря, остановились в сторонке.
— Чего молчите? — напустился он на них. — Около сорока человек не могли справиться с машиной, с шестью аскерами. Почему упустили, я спрашиваю?!
Один из басмачей, набравшись смелости, стал объяснять:
— Машина гудит. Из винтовки и пулемета обстреливают и бомбу бросили. А лошади шарахаются в сторону, никак близко не подъедешь. Эту шайтан-машину разве догонишь?
— Эх вы, упустили из рук такую добычу. Теперь нам нужно поскорее убираться и присоединиться к нашему отряду. Аскеры сейчас тут будут!
Главарь поднял поломанную камчу, вскочил на коня.
— Быстрее! — крикнул он.
Банда помчалась на юг.
Водитель передней машины умело вел ее между кочками, прокладывал путь. За ней шла вторая. Часто буксовали в песке. Тогда бойцы спрыгивали с машины, толкали ее и подкладывали попоны под скаты.
Вода в радиаторе кипела. Водитель ворчал:
— Черт побери, ну и местность!
Проехали километров сорок и оказались на более ровной местности. Остановились.
Шофер вышел из кабины, проверил скаты, залил радиатор. Убедившись, что все в порядке, снова сел за руль.
Бойцы с жадностью припали к флягам. Командир отделения предупредил их:
— Вода еще нужна будет, не пейте много. Прополощите во рту — и хватит.
Мы так и делаем.
Командир дивизиона, я, проводник Гали и командир взвода Н-ского дивизиона вышли на небольшой холмик.
Гали первый начал объяснять, указывая на юг:
— Видите вон те барханы? За ними урочище Кара-Ункюр (Черные пещеры). Там есть несколько колодцев с пресной водой. Потом вода будет только через шестьдесят километров. Барханы можно объехать справа, там место ровное.
Мы долго просматривали местность из биноклей. Но ничего подозрительного не обнаружили. Что было за песчаным холмом — не могли видеть.
— По машинам! — скомандовал командир дивизиона. Поехали дальше. Подъехали к высокому холму, снова остановились.
