Неожиданно в одном из них раздался плеск, отчего вода пролилась на пол, привлекая моё внимание. Осторожно приблизившись, я остановилась у нарисованной на полу жёлтой границы и всмотрелась вниз. Волны от брызг успокоились, но вода была настолько тёмной, что разглядеть что-либо оказалось невозможно.
Вдруг что-то светлое блеснуло у поверхности. Любопытство убеждало подойти ближе, но разум настоял на том, чтобы остаться на месте. Это нечто увеличивалось в размере, до тех пор пока на поверхности не показалась голова.
Передо мной явилась девушка с белыми, будто седыми, волосами, почти серой кожей. Белки её глаз оказались полностью чёрными и словно заглядывали в душу. Я заметила на шее незнакомки странные раны, но, вглядевшись, поняла, что это жабры. Русалка?! Я испуганно отступила на шаг.
– Я не причиню тебе вреда, – мягко проговорила она, наклонив голову набок. Её голос был мелодичным и приятным. Вот так, видимо, звучали сирены из легенд…
– Ты говоришь?! – удивлённо пробормотала я.
– Да, – улыбнулась одними губами она, продолжая внимательно изучать меня, – я умею говорить по-человечески. Услышала знакомый голос…
– Мистер Хаслер там, – я указала на дверь в противоположной стороне.
– Хм… – она нахмурила брови, задумавшись, а затем расслабленно улыбнулась. – Мы зовём его иначе, но это неважно. Как тебя зовут?
– Лета.
– О! Я слышала твоё имя, когда мне сказали, что переводят в это место, – она потёрла подбородок, – Руэд и Клаус говорили о тебе. Имя у тебя очень красивое.
– Спасибо, – улыбнулась я, – ты Лира?
– Да, – засмеялась русалка. Её смех напоминал звон колокольчика.
– А как же твои дети? – нахмурилась я.
– Они там, – она указала на соседний бассейн, – ещё маленькие, поэтому прячутся на дне. Кожа и чешуйки чувствительны к свету.
– Вау, – вздохнула я, вновь подойдя к черте. Лира проплыла по периметру бассейна, вновь вынырнула прямо напротив меня и, поставив локти на борт, уложила голову на руки.
– Тебя что-то тревожит, – утвердительно протянула она. Я присела на пол, обняв свои колени. – Не хочешь поделиться?
– Это сложно объяснить, – пожала плечами я; русалка наклонила голову вбок и улыбнулась. Я подсела чуть ближе и зашептала: – Мне кажется, что некоторые мужчины ведут себя странно. Сначала целуют, потом делают вид, будто ничего не было, а затем вновь проявляют тактильное внимание…
– Ты про кого-то конкретного?
Я нахмурилась и закусила губу, но кивнула.
– Меня начинают обуревать сомнительные чувства в отношении него, – продолжила я со вздохом, – это настораживает. У меня нет права привязываться к этому мужчине.
– Мы не выбираем тех, к кому появляются чувства, – улыбнулась Лира.
– Но всё сложно, – я уткнулась носом в свои колени.
– Люди любят всё усложнять, – русалка пожала плечами, – но в любом случае выбор всегда за тобой, Лета.
Я подпрыгнула, когда что-то громко хлопнуло позади меня. Обернувшись, поняла, что это был Вильгельм. Выражение его лица оказалось с трудом различимо на таком расстоянии, но чувствовалось, что он недоволен.
Мужчина приблизился и кивком поприветствовал Лиру; та просияла улыбкой и нырнула в воду.
– Я просил ничего не трогать, – сдержанно произнёс он, протянув мне руку. Я приняла его помощь и встала.
– Я и не трогала ничего, она сама выплыла, – пожав плечами, оправдалась я.
Он вздохнул и, протянув широкую ладонь к моему лицу, осторожно заправил выбившийся локон мне за ухо. Этот жест вызвал волну мурашек, но мне показалось, что это из-за прохладного кондиционера, шумящего под потолком.
– Пойдём, нам пора.
Дорога из Мюнхена до Зальцбурга в среднем занимала около 2-х часов, но если учесть скорость, с которой ездил Вильгельм, то, мне казалось, мы окажемся там ещё быстрее. Под силой гравитации меня вжало в кресло, несмотря на то, что я пристегнулась.
– А почему Австрия? – нарушила я молчание, повисшее вокруг нас с момента отъезда.
Мужчина слегка нахмурил брови, решая чуть сбавить скорость.
– Потому что там находится один из переходов в Цитадель, – сейчас он, казалось, был расслаблен: одна рука держала руль, вторую он расположил на подлокотнике между нами. – А ещё там несколько дней назад в последний раз видели Торреса.
– Вам не кажется опрометчивым искать встречи с ним? – спросила я, стараясь подавить нарастающую дрожь в голосе. Мужчина повернул голову ко мне, и его взгляд казался необычным. Мои глаза округлились, и я поддалась панике, завизжав. – Будьте любезны следить за дорогой!
Вильгельм засмеялся: казалось, это был искренний смех, такой красивый и чистый. Затем мужчина вернул своё внимание дороге.
– Я не считаю это опрометчивым, – всё же ответил он, – дипломатичнее было бы попробовать вывести его на диалог, как бы абсурдно это ни звучало.
– Думаете, он стал бы с Вами разговаривать?
– Я умею быть настойчивым, – уголки его губ приподнялись.
«Ну да, настойчивым… скорее, Вы умеете быть тем, кто оставляет для “жертвы” неудобный для неё выбор».