– Это Темпус, – ответил бизнесмен и посмотрел на меня, сминая в руке бумагу, – она объявила, что Совет состоится послезавтра, – вернув своё внимание к телохранителю, он продолжил. – Найди всю информацию о том, где Карл находился в эти дни, – приказал Вильгельм, – а также местонахождение Терры за этот период, – и безапелляционно добавил: – Информация нужна мне утром!
Клаус кивнул и скрылся из вида. Я повернулась к дому и двинулась в свою комнату, где приняла душ. От солёного воздуха мои волосы, казалось, стали ещё более кудрявыми, а потому их тоже пришлось мыть. Выйдя из ванной, закутавшись в полотенце, я не ожидала увидеть Вильгельма, который наблюдал за колышущимися шторами.
– Вы что тут делаете?! – возмутилась, спрятавшись за дверь, которую открыла секунду назад.
– Нужно поговорить.
– Прямо сейчас?! – недоумение заставило меня шумно дышать. – Выйдите из комнаты, мне надо переодеться!
Сделав шаг назад, я вернулась в ванную, оставив лишь небольшую щель, через которую просачивались звуки. Мужчина устало вздохнул и, встав с кресла, направился к кровати. Моя рука сжимала ручку двери так крепко, что пальцы побелели. Вильгельм прошагал к постели, затем подошёл к ванной и просунул в щель стопку одежды, которую я заблаговременно подготовила.
– Переодевайся, – требовательно сказал он, когда я приняла подношение, – жду внизу!
Хлопнула дверь, и с моих губ слетел облегчённый вздох. Незваный гость ушёл… хотя гостем скорее была я.
Я переоделась в лёгкие хлопковые шорты и футболку и, сунув ноги в резиновые тапочки, покинула свою комнату.
Вильгельм нашёлся в просторной гостиной: он уютно устроился на мягком диване, в руке держа стеклянный бокал с янтарным напитком.
– Из двенадцати божеств осталось шестеро, – проговорил он, заметив меня в дверном проёме, – местоположение одного неизвестно. Но он жив.
– Откуда Вы знаете, что он жив? – я прошла в комнату и опустилась в кресло напротив дивана.
– Я чувствую, когда бог исчезает…
Он повертел стакан в руках, словно пронзая его взглядом, и сделал небольшой глоток. Из-за молчания, которое окутало нас, тишина стала такой густой, что казалось, будто она легла на наши плечи.
– Как происходит перерождение? – неожиданно для себя самой нарушила тишину я. – Как ощущается этот момент?
– Я ещё не перерождался, – Вильгельм перевёл взгляд на меня и, немного помолчав, добавил, – никогда. Знаю только, что, когда бог исчезает, в мире становится более пусто… но когда он через время возвращается, всё вокруг снова становится целым.
Страшно представить, сколько ему лет… хотя вряд ли боги считают прожитые годы.
– А как боги перерождаются?
– Когда приходит время, – мужчина сделал ещё глоток, осушив бокал, – бог является на Совет в новом облике, сохраняя воспоминания прошлых воплощений.
– И как долго нужно ждать? – спросила я, мысленно готовясь к невообразимой цифре.
– Иногда век, а иногда и десять… – он пожал плечами, – каждый раз по-разному. – Мужчина поднялся с места, направившись к комоду, на котором расположились бутылки с алкоголем, и долил в свой бокал виски. – Выпьешь?
Я повернула голову в сторону собеседника и посмотрела на ассортимент.
– Да. Мне тоже виски, а то разговор тяжёлый, – я неловко улыбнулась, стараясь сгладить напряжение. Вильгельм слегка приподнял уголок губ в усмешке, и, наполнив второй бокал, поставил его на столик передо мной. – Благодарю. Как думаешь, кто всё это заварил? Фертилитас связана с тем богом – в этом я почему-то уверена.
– У меня есть предположение, – он вернулся на своё место, – но я не могу понять причину, и оттого оно кажется нереалистичным.
– Может, это банальная алчность? – хмыкнула я, на что мужчина вскинул бровь.
– Думаешь, боги способны на человеческие эмоции?
– Ну знаешь, – я забралась в кресло с ногами и сделала глоток, – судя по тому, что я видела… вполне способны. На вожделение, например.
Вильгельм молча усмехнулся, оскалившись.
– Хорошо, учитываем, – кивнул он, – тогда если, например, человек стоит у власти, он может возжелать большего?
– Что за глупый вопрос? – засмеялась я. – Вы видели изменение мира, смену цивилизаций! И хотите сказать, что не поняли человеческой сути?! Разве не жажда большего заставляет человечество двигаться вперёд, изучать и создавать? – Вильгельм открыл рот, чтобы ответить, но я его опередила: – А ещё люди могут прикрывать свои алчные, жадные и другие иррациональные поступки благими целями.
Он задумался, медленно скользя пальцами по сверкающему стеклу опустевшего бокала. На его лице отражались порывы самых разных эмоций, а взгляд терялся. Мне было сложно разгадать, что за этим скрывается, а потому я просто молча наблюдала.
– Это многое объясняет, – наконец ответил он, отставив бокал на столик.