Еще в 1991 г., будучи в гостях у нашей родственницы Нины Петровны Мейнгард (урожденной Миловидовой) в Калифорнии, в городе Пало-Альто, неподалеку от Сан-Франциско, я совершенно случайно в русском книжном магазине наткнулся на две книги – «Седьмая гаубичная» и «Дроздовцы: от Ясс до Галлиполи», том первый. В этих книгах мне встретилось имя И. А. Кудряшова, и я их купил. Читал уже в самолете, переносившем меня через Атлантику домой, в Москву, где только-только закончился провалом путч ГКЧП. Как и подавляющее большинство граждан тогдашнего перестроечного СССР, я был преисполнен самых радужных надежд.
Спустя год или два после моей поездки в Америку я познакомился со вторым томом книги капитана В. М. Кравченко «Дроздовцы: от Ясс до Галлиполи» в Исторической библиотеке, что в Старосадском переулке в центре Москвы.
Прочитав оба тома «Дроздовцев», я со временем все чаще стал задавать себе вопросы: а что же было потом? Как складывались судьбы чинов Дроздовских частей в изгнании? В каких странах они расселились? Кем стали все эти подпоручики, корнеты, штабс-капитаны, фейерверкеры, стрелки в мирной жизни? На каких поприщах запечатлелись их имена? Участвовали ли они в антисоветской борьбе в межвоенный период? Как они отнеслись к войне между Третьим рейхом и СССР? Существовало ли после Второй мировой войны Объединение дроздовцев? Все ли воспоминания дроздовцев о Гражданской войне были изданы?
Отчасти ответы на эти вопросы я нашел в начале века нынешнего в воспоминаниях Н. А. Раевского. Помимо автобиографических повестей: «Восемнадцатый год» и «Добровольцы», а также «Дневника галлиполийца», он весьма подробно в рукописи «Орхание – София – Прага» описал свою жизнь в Болгарии, включая поездки по стране и встречу с генералом Туркулом, которого он впервые увидел и говорил с ним уже в Болгарии. Свое повествование Раевский довел до 1934 г. Вполне возможно, что об этих воспоминаниях знали его однополчане, проживавшие в Праге в 1920–1930-х гг. Но они предпочитали о них не вспоминать после 1945 г. Как те, кто остался на берегах Влтавы, так и те, кто ушли на запад в конце Второй мировой войны. Делалось это для того, чтобы не навредить своему однополчанину, оказавшемуся по другую сторону железного занавеса. Именно поэтому в книгах, изданных дроздовцами после Второй мировой войны, даже само имя Н. А. Раевского не упоминается. Впрочем, как и других однополчан, кто остался по другую сторону железного занавеса. За исключением разве что о. Исаакия (капитана И. В. Виноградова).
Логичнее всего было предположить, что после выхода в свет «Дроздовцев: от Ясс до Галлиполи» в 1976 г. или сам капитан Кравченко, или кто-то из его более молодых сослуживцев, тех самых «баклажек», о которых писал генерал Туркул, продолжит его дело и напишет третью книгу, которую логичнее всего было назвать «Дроздовцы после Галлиполи». Этим вполне мог бы озаботиться председатель Дроздовского объединения в США подпоручик Н. Е. Новицкий. Будучи кадетом, он участвовал в походе дроздовцев из Румынии на Дон весной 1918 г., а потом в боях и походах Дроздовской дивизии. И если это было ему тяжело, поскольку он был без малого ровесником века, то написанием продолжения полковой истории мог бы заняться его преемник на посту председателя Дроздовского объединения корнет В. Н. Бутков – сын полкового священника дроздовцев. Но, увы, никто из ветеранов-дроздовцев и их потомков не пожелал принять эстафету от капитана Кравченко.
Так или иначе, в августе 1996 г. благодаря помощи моей североамериканской родственницы Н. П. Мейнгард состоялась моя первая поездка в Прагу. Несколько дней я жил на квартире у Ольги Георгиевны Кельчевской, урожденной Губиной, дочери галлиполийца Г. А. Губина, неподалеку от станции метро «Панкрац». Она училась вместе с моей родственницей в гимназии. Именно от нее я впервые услышал рассказ об о. Исаакии. Согласитесь, одно дело читать о том или ином человеке, пусть с очень яркой судьбой, в перестроечном журнале «Юность», а другое – слышать о нем из уст современника. Ее отец был дружен с капитаном Г. А. Орловым. Саму О. Г. Кельчевскую родители водили в русский детский сад, воспитательницей в котором работала В. А. Фридман (ур. Андреянова), бывшая сестрой милосердия в Дроздовской дивизии и галлиполийкой.
В крипте Успенской церкви на Ольшанском кладбище я тогда же сфотографировал своим «Кодаком»-мыльницей доску с именами сестер Андреяновых и мужа одной из них, В. П. Шапиловского.
Вот так я вышел на города и веси, где когда-то оставили свои следы легендарные дроздовцы, по которым можно мысленно повторить их крестный путь в изгнании: протянув нить от берегов Босфора через Балканы и Чехословакию, Белград и Париж, Вену и Зальцбург за океан, в Сан-Франциско и Лос-Анджелес.
Само собой, были долгие часы, проведенные над книгами в Исторической библиотеке, в Военно-историческом архиве в Лефортово, в архиве на улице Пироговской (Российский государственный архив РФ) в Москве.
