Я растерялся, по изможденному телу прошел озноб. И в добром здравии не каждый человек найдет, что ответить на такое хамство, а уж в моем-то состоянии… Мужчина, все так же обхватив обеими ладонями окровавленную ногу, не стал меня торопить. Брови его медленно сходились к переносице, пока я пытался подобрать ответ.
Ответа я не нашел, а потому покопошился в памяти, вспоминая его имя, не раз прозвучавшее из уст победившего колдуна.
– П-простите. Гракс, кажется, верно?
– Что-о?! Как ты меня назвал?! Ты, безнадежный слизняк, подобие наглого вора, воплощенная тупость, низшее создание!.. – Старик замолчал всего на пару мгновений, чтобы отдышаться после чего продолжил. – Ты сделал все для того, чтобы я оказался в этой ситуации, не правда ли? Сначала пролез в мой дом, чтобы напакостить по-мелкому, потом не удержался от того, чтобы не напакостить по-крупному? И при этом чуть не сгорел в примитивном заклинании! А теперь ты привел за собой эту тупую скотину, чтобы добить меня окончательно, а?! Признайся, когда план “А” не удается ты сразу переходишь к плану “Д” – для дебилов?
Я сглотнул. Мне уже приходилось слышать, как этот старик искусно унижает собеседника, но в тот раз я был всего лишь сторонним наблюдателем. Теперь же я всем своим естеством прочувствовал его ораторский талант.
– Это… это случайное совпадение, то есть я вовсе не хотел… – начал было оправдываться я, сам не понимая для чего.
– Не хотел меня обворовывать? Так кто же тебя заставил? На кого ты работаешь?
Последний вопрос привел меня в чувства, прозвенев металлом в опустевшей голове.
– Я… ни на кого, – собрался я. – Я действительно хотел вас обокрасть, но все остальное я не планировал, мне этого никто не приказывал.
Легко протараторив ответ, я почувствовал сильное головокружение. Ноги подогнулись, я рухнул на спину. Старик сбавил тон, обеспокоенно одернув:
– Эй, ну! Не вздумай сейчас отключиться. Я не стану тебя испепелять, если ты останешься в сознании… Эй, слышишь? Давай, помоги мне и может заслужишь серебрушку-другую.
Его слова едва пробивались сквозь темноту.
– Да чтоб тебя…
Покряхтев он подполз ко мне, послышался звук вынимаемой пробки. Прохладная вода заполнила рот. Я поперхнулся, прокашлялся, припал к наполненному бурдюку. Глоток, второй, третий. Слышу, как старик нашептывает какие-то незнакомые слова и одновременно с этим чувствую, как понемногу начинают возвращаться силы.
– Послушай, парень. Без еды я скоро свалюсь. Ты должен найти, чем перевязать мою ногу и оттащить меня подальше от туши. Скоро тут будет слишком оживленно. Такая гора мяса быстро привлечет других… существ.
С трудом повернувшись на бок, я полез рукой в сумку, достал кусок мяса и протянул старику.
– Что это? Мясо? Хм… Мда… – заработал челюстями старик. – А ты… не совсем безнадежен.
Малбор замолчал. С тяжелым сердцем он подбирался к той части истории, которую хотел бы забыть навсегда. Икати старалась не отвлекать, видимо решив, что ему нужно собраться с мыслями, прежде чем продолжить. Окунувшись в те непростые времена, он сухо продолжил, стараясь ничем не выдать накатывающее раздражение.
– Тупоголовый кретин, дитя барана и ослицы, безнадежное разочарование… – разорялся старик, уничтожая последние запасы мяса, добытого в смертельной схватке.
Меня его слова совершенно не напрягали. Свою ошибку я мог осознать и без унижений.
– Вот о родителях явно было лишнее, – беззлобно ответил я, ожидая очередной получасовой тирады от такой неслыханной наглости.
Вот уже три дня старик клял меня на чем свет стоит буквально за любое действие. Поначалу его нескончаемая критика заставляла поджимать губы и морщиться, корить себя за то, что не просчитал все варианты. Но вскоре нескончаемый поток оскорблений стал однообразным фоном нашего совместного времяпровождения.
Я собирал сухие побеги для костра, готовил еду, искал дорогу и обустраивал места для ночлега. А мой престарелый спутник костерил меня на все лады, сидя без дела с перевязанной ногой. Стоит ли говорить, что скорость нашего передвижения упала ниже показателя хромой улитки? Приходилось буквально тащить его на себе. Да и к чему продолжать подниматься на гору, если ему было известно, что воды там не будет, я не знал. Маразматичный дед, как я привык называть его про себя, не посвящал меня в свои планы. А когда я пытался о них узнать, он снова и снова словесно выражал свои сомнения касательно моих умственных способностей. Разумеется, в грубой форме.