На поляну, где они занимались, как-то набрели студенты профтехучилища — ребята явно не сложные, деревенские, а что самое неприятное, хмельные. Их было всего пятеро, против восьмерых, а Андрей знал, что раскидать их по лесу не составило бы труда и одному Лису. Но предводитель повел себя иначе. Он не лебезил и не прогибался, но не стал спорить, когда подвыпившие студенты позарились на питьевую воду. Лис спокойно передал им три бутылки, и попросил уйти. Но ребята неправильно поняли его поведения, посчитав разумность за слабость. Они начали дерзить, обзываться, унижать собравшихся. Ученики, включая Андрея не шевелились без приказа предводителя, и лишь шумно дышали, выслушивая поток пьяной ругани. Лис тоже не делал попыток их как-то заткнуть, лишь спокойно ждал, когда кто-нибудь из гостей пойдет на открытый конфликт. И, конечно, долго ждать ему не пришлось. Самый дерзкий из пришедших решил свалить сразу дамку, и, не предупреждая, прыгнул на Лиса, целя тому кулаком в висок. Подпрыгнул и тут же упал, дико воя и хватаясь за ребра с правой стороны. Лис знал болевые точки очень хорошо. От крика несчастного бежали мурашки, так мог бы орать человек, с которого медленно сдирают кожу. Бедный корчился, перебирал ногами, потом начал скулить, и заткнулся лишь, когда его обильно вырвало на грязный снег. Никто из его друзей, так смело отрабатывающих остроумие всего мгновение назад, даже и не думал бросаться на защиту своего товарища. Наконец бедняга угомонился, встал, обильно потея, извинился, и вместе со своей поджавшей хвосты стаей, покинул поляну. Это не было дракой, не было запала и эйфории сражения, было спокойствие и четкое понимание своих действий — урок, который наглядно дал понять всем, что драк надо избегать до последнего, но даже если не получилось этого сделать, надо продолжать быть ответственным за каждое свое движение.
Да, Лис был фигурой. Андрей смотрел на него почти как на полубога, простого и смертоносного как японская катана, готовая рассечь пространство в любой момент. Лиса было приятно слушать, на него было приятно смотреть, просто находиться рядом с ним было чертовский интересно. Андрей не понимал раньше отношения к сенсеям в боевых единоборствах. Нет, он, конечно, слышал про авторитет учителя, и уважение к старшему, но, все же, слишком нелепым и фанатичным ему казалось преклонение перед обычным тренером. Теперь он сам понимал эти чувства. Возможно, так солдаты смотрят на сильного командира, который берет ответственность за их жизни. Кто был этот Лис в обычной жизни, ни Андрей, ни Шмель не знали. Вроде как, он вел какие-то секции в спорткомплексах, но еще говорили, что он работает на правоохранительные органы. Впрочем, в последнее не очень-то верилось, если судить по случайно оброненным самим Лисом словам, в адрес различных силовых структур. Он, вообще, не очень любил власть, настаивая, что свобода и безопасность зависят только от самого человека. Но, может, в нем говорила злость.
