До нее оставалось всего каких-нибудь двенадцать шагов. Наташа заметила его, и замерла, встревожено наблюдая, как идет ее бывший парень. И тут вдруг мир покачнулся, и Андрей, поднимая облако пыли, рухнул на паркетный пол, больно ударившись плечом о неровные доски. И тут же это событие отразил разразившийся дикий хохот нескольких десятков голосов. Классика жанра — подножка, лучший комедийный элемент, усвоенный школой, свалил Андрея.
Еще не до конца понимая, что произошло, он быстро вскочил на ноги, и стал отряхиваться, как ни в чем не бывало. Его нелепые движения вызвали новый приступ смеха у толпы. Наконец, он собрался и понял, что произошло. Рядом, ехидно улыбался Фил.
— Не ушибся? — издевательски спросил он.
— Это ты сделал? — в свою очередь спросил Андрей.
— Ну я. И че?
Андрей даже растерялся от такого прямого и простого ответа. А и ведь и правда — что? Что, он собирается затевать драку, чтобы проучить этого зарвавшегося пижона? Ради чего? Нет, было бы неплохо его проучить, но не при этих зрителях и не до разговора с Наташей, которая, кажется, уже и так стала его побаиваться.
— Ладно, — процедил Андрей, — потом поговорим.
— А че потом? Ссышь?
Чувствуя поддержку своих одноклассников, Фил откровенно провоцировал Андрея.
— Я сейчас хочу поговорить с ней, — как можно спокойнее сказал Андрей, показав взглядом на Наташу, — а потом, если ты очень хочешь, мы пообщаемся с тобой. На крыльце, как положено.
— А с чего ты решил, что она с тобой общаться хочет? — нагло спросил Фил, бросив быстрый взгляд на Наташу.
Андрею очень не понравился этот его взгляд. А больше, ему не понравилось, что Наташа ответила на него своим — благодарным взглядом. Значит, теперь все стало так: он агрессор, Фил — защитник, а она всего лишь бедная жертва. Именно на этом моменте Андрей понял, что у него уже никогда и ничего не будет с ней. А в текущей ситуации только он является „лишним“. Но вокруг была толпа людей, и поцарапанное эго не давало успокоиться. Андрей схватил Фила за грудки и притянул к себе, так чтобы ему было трудно вырваться, и, глядя прямо в глаза, произнес:
— Я сам буду решать, с кем мне разговаривать и когда.
— А ты не охренел, — вступился на своего одноклассника Сеня. Он ухватил своей лапищей за запястье Андрея и освободил Фила.
— Куда ты лезешь, дура, — зашипел на него Андрей, — мало получил в прошлый раз.
— Нормально получил, — отпуская его руку, ответил Сеня. — Но сейчас ты не прав, и никто с тобой „один на один“ базарить не будет. Если что, уработаем тебя только так.
— Охренеть, — Андрей даже отступил на шаг, осознавая такую вопиющую несправедливость. — А ты не боишься, что я тоже буду не один? Шмель!
Андрей вложил всю злость в этот крик, так что обернулись все. Тот, кого звали, тоже посмотрел на Андрея.
— Что? — холодно спросил он, не поднимая голоса. Впрочем, в тишине, которая образовалась, можно было не бояться быть не услышанным.
— Да вот тут меня толпой прессуют, — глядя с победной улыбкой на бледного Фила, сказал Андрей.
В коридоре повисла тишина. Шмель взял паузу, чтобы обдумать сказанное. Его дружки тоже с интересом посматривали в сторону возникающего конфликта.
— Ты сам к нам подошел, — громко сказал Сеня, вроде бы обращаясь к Андрею, но на самом деле, произнес, чтобы услышали все.
Шмелю хватило всего пары секунд, чтобы переварить услышанное, а затем он произнес оглушительное:
— Разбирайся сам.
Улыбка тут же слетела с лица Андрея. Вот так, это было даже хуже, чем если бы его просто побили. Теперь его еще и унизили. От обиды у него защипало в носу. Еще не хватало, чтобы он при всех разрыдался. Андрей пулей вылетел из коридора и, без верхней одежды, побежал в сторону выхода из школы, где, у самых дверей, его попытался остановить завуч.
— Далеко собрался? — спросил завуч, — сейчас собрание уже начнется.
— Да пошли вы со своим собранием, — чуть не плача, выкрикнул Андрей и выбежал на улицу.
Эта выходка ему потом стоила целого разбирательства.
На следующий день, в школу были вызваны родители Андрея. Завуч и директор распинали зарвавшегося ученика, обещая отчислить драчуна и хулигана. Родители краснели, отец сжимал кулаки, мама плакала. Но хуже всего было, что это стало достоянием всей школы. Обещали педсовет и разбирательство в присутствие класса. Это были тяжелые дни для Андрея. И все же, все разрешилось более или менее благополучно. За две недели до конца учебного года директор не стал устраивать показательного судилища. Родители установили домашний арест и пообещали перевести в интернат на следующий год. И, если заглядывать в будущее, действительно перевели, только не в интернат, а в более современную школу, где Андрей начал новую жизнь, с новыми друзьями и новыми романтическими приключениями, а благодаря учителю информатики, раскрылся как талантливый программист.
Но это все случилось потом. А сейчас он бежал по улице без куртки, в этот не по майски холодный день, не видя дороги, и не чувствую луж у себя под ногами. Слезы ненависти к миру и жалости к себе душили его, повисая слепящими брызгами на ресницах.
