Надо сказать, что и в целом за четвертую четверть он сильно сдал в учебе. После фурора, который он произвел в составе учеников участвующих в пьесе, англичанка не ставила ему плохих оценок, хотя он и откровенно „пинал балду“ на ее уроках. А вот другие учителя были менее щепетильны, и это ощутимо сказывалось на годовых результатах. Андрей решил было обратиться к Шмелю, по старой памяти, чтоб хоть как-то исправить ситуацию, но тот отмахнулся, сказав, что настоящий мужик должен сам разбираться со своими проблемами. Андрей хотел ему напомнить Гришу, и то как Шмель не очень-то „сам“ разобрался, но не стал. После той истории Шмель стал другим. Он начал общаться только со старшеклассниками, и поговаривали, что не просто общаться, но и „мутить“ какие-то дела.
Гришу, кстати, выписали из больницы, но доучиваться он решил дома. Директор пошел на такие уступки, чтобы избежать дальнейших проблем, которые могли создать Гришины родители. Поговаривали, что и аттестат Грише уже выдали, так что вряд ли кто-нибудь его еще увидит в школе. Для Андрея это было хорошей новостью. Не хотел бы он встречи один на одни с человеком, в избиении которого участвовал. Тем более, что Шмель все чаще в школе просто не появлялся, а рассчитывать больше было не на кого.
Вообще, вся эта история плохо отразилась на реноме Андрея. С ним перестали общаться даже те редкие одноклассники, с которыми он еще поддерживал связь. Нет, ничего плохого ему в глаза не говорили, видимо, из-за страха „получить“. Но даже и какого-то намека на дружелюбие, в его сторону больше не возникало. Это вызывало у Андрея двоякие чувства. С одной стороны, он ощущал себя прокаженным — человеком, к которому не стоит подходить, чтобы не заразиться. Но была и другая сторона: в вынужденном одиночестве Андрей мог внимательней присматриваться к людям, да и прислушиваться к себе. Без дурацких разговором „ни о чем“ на переменках, без тупых шуток и нелепых эвфемизмов, которые все повторяли, услышав однажды, он чувствовал себя взрослее. И это формировало его образ мыслей. Третий раз за год Андрей менялся, навсегда покидая беззаботное детство.
Как это всегда и бывает, когда чего-то очень ждешь, происходит что-то такое, что может нарушить все планы. Встреча на большой перемене, на которую так рассчитывал Андрей, внезапно оказалась невозможной из-за какого-то нелепого общешкольного собрания. Перед звонком в класс заглянул завуч и предупредил, чтобы все собрались в актовом зале. Не объяснив — зачем, завуч покинул класс, оставив недоуменных школьников. Общие собрания проводились нечасто, на памяти Андрея лишь два раза — во время старта патриотической игры — „зарница“, и еще раз когда „без вести пропала“ какая-то семиклассница. Школьницу тогда, правда, быстро нашли, на полпути в Тибет, в районе железнодорожного вокзала, где она уговаривала взрослых купить ей на сто двадцать семь рублей билет в Китай. Девочка насмотрелась передач про монахов, предающих себя огню ради свободы их священного края, и ринулась в помощь к беззащитным старцам.
Это дурацкое собрание рушило все планы Андрея. Но, может, он успеет поговорить с Наташей до собрания? И тогда получается даже лучше — он, вроде как, случайно окажется рядом с ней, ведь не Андрей же придумал это мероприятие.
Немного успокоившись, он стал детально продумывать план „случайной встречи“. В голове у него уже нарисовалась картина, как он подходит к дверям актового зала, как, словно случайно, видит ее, и с легкой поволокой в глазах (означающей, что чувства еще живы) предлагает Наташе переговорить. Он сделает это демонстративно и при всех, чтобы она не могла отказаться. Наташа — ангел, нетерпящий публичных разборок и театральных сцен, поэтому должна будет согласиться.
Лишь только прозвенел звонок, и все стали собирать сумки, Андрей поднялся с места и первым вышел в коридор. Быстрым шагом он направился в сторону актового зала, то и дело поглядывая на часы. Он очень хотел успеть до прихода Наташи, и чуть не бежал к заветной цели. В итоге, у закрытой двери Андрей оказался первым. Не было еще даже завуча, который, по идее, должен был открывать помещение. Было глупо, вот так, стоять в одиночестве, ожидая „случайной встречи“. Андрей даже уже собрался уйти, побродить по коридору, подождав, пока кто-то еще подойдет, но вдруг испугался, что этим кто-то может как раз оказаться Наташа. Она была отличницей, и обычно не опаздывала на уроки. И если бы так и произошло, то осуществить его план было бы гораздо легче. По правде сказать, он и сам не очень любил публичность, а разговор „тет-а-тет“ пришелся бы как нельзя кстати.
Но, к его сожалению, первыми к дверям актового зала потянулись пятиклашки. Стайка бесящих, орущих созданий наводнила коридор, своим гамом заставляя морщиться даже бывалого трудовика, который пришел вместе с ними.
— Закрыто? — спросил трудовик Андрея.
— Угу, — ответил Андрей.
