Образы, созданные великими писателями прошлого, — красноречивое и убедительное свидетельство того, что представлял собой «департамент правосудия» в царской России. Под щегольскими, благоухавшими духами вицмундирами прокуроров, товарищей прокуроров, судебных следователей, принадлежавших к Петербургской судебной палате, как правило, бились равнодушные, холодные и черствые сердца. Судебная машина, обслуживающим персоналом которой они являлись, безжалостно дробила и перемалывала человеческие судьбы. Это наиболее ярко показал в своих пьесах «Дело» и «Смерть Тарелкина» А. В. Сухово-Кобылин. Писателю самому довелось испытать, что такое судебный аппарат царской России, Ему, невиновному, было предъявлено в 1850 году обвинение в убийстве любимой им женщины — француженки Луизы Симон-Деманш, найденной мертвой, со следами насильственной смерти, среди снежных сугробов на окраине Москвы. Целых семь лет длилось следствие, дважды будущий драматург подвергался тюремному заключению. Сбросить с себя груз тяжкого и несправедливого обвинения удалось лишь с помощью крупных взяток. Уже в наше время советские исследователи доказали полную непричастность Сухово-Кобылина к убийству Симон-Деманш.
Конечно, неправильно утверждать, будто поголовно все следователи прошлого относились к своей профессии, как Порфирий Петрович или Махин. Были и тогда энтузиасты своей профессии, выдающиеся криминалисты, самоотверженно служившие делу, которому они себя посвятили.
Советские следователи — люди совершенно нового склада. Следователем у нас может быть человек, отличающийся не только высокой культурой, широкой эрудицией, но и моральной чистотой. Ему должно быть присуще сознание исключительной ответственности: ведь он находится на переднем крае борьбы с преступностью. Следователь первым лицом к лицу встречается с преступником, и, какой бы хитростью, изворотливостью тот ни отличался, он должен его обезвредить, нравственно разоружить, подавить моральным превосходством.
Между прочим, по советским законам преступник только тогда превращается в обвиняемого, когда против него собраны веские доказательства. До этого он считается лишь подозреваемым. Даже личное признание еще не служит основанием для обвинения, хотя юристы прошлого и считали признание «царицей доказательств».
Основа основ советского уголовного права — так называемая презумпция невиновности. Это значит, что не подозреваемый или обвиняемый представляет данные о своей невиновности, а следователь доказывает его вину.
Неотъемлемыми качествами следователя должны быть упорство, мужество, физическая выносливость. Для него порой нет «рабочего» или «нерабочего» дня. Если тяжкое преступление совершено поздней ночью, в выходной или праздничный день, следователь тут же торопится на место происшествия, захватив с собой следственный портфель, в котором содержатся лупы, пинцеты, набор специальных технических средств, с помощью которых выявляются отпечатки пальцев, следы ног, краски, неуловимые для обоняния запахи. Ведь раскрытие преступления во многом зависит от того, когда начато расследование — сразу же или спустя некоторое время.
Один из работников прокуратуры Ленинграда вспоминает случай, который произошел с ним в тридцатых годах. Он работал тогда в одном из отдаленных районов области. Уйти в отпуск летом помешали неотложные служебные дела. Решил отдохнуть в январе. Приобрел путевку в санаторий. Уже уложен был чемодан. Поезд отходил поздно ночью. А за два часа до отъезда, в одиннадцать вечера, следователю сообщили, что в двадцати пяти километрах от районного центра обнаружен труп мужчины.
Долг требовал бросить немедленно все личные дела и заняться расследованием. Кинув грустный взгляд на чемодан и лежащую на столе санаторную путевку, следователь стал связываться по телефону с сельским Советом. Дозвонившись, дал указание обеспечить, как положено, охрану места, где обнаружен труп, — такой порядок необходим для того, чтобы не допустить утраты важных доказательств, — а сам начал узнавать, нельзя ли получить машину.
Увы, машины не оказалось! Транспорта в те годы вообще не хватало. У прокуратуры имелся всего один захудалый «газик», да и тот не столько был в разъезде, сколько в ремонте. Может быть, есть хотя бы лошадь? Нет, и лошади тоже нельзя было достать. Выяснив, что никакого средства передвижения не предвидится, по крайней мере до утра, следователь решил пойти на место происшествия пешком.