— Приходил. Что ж, Вадим Александрович, коль вы один раз помогли следствию, сделайте это и во второй. Докажите, что не потеряли окончательно совесть. Что вы говорили о Касьянове?
Касьянов работал на пассажирских лайнерах шеф-поваром. Как и Крапников, он тоже был неплохим специалистом. Под его руководством питание в судовых ресторанах всегда было налажено четко. Завтраки, обеды и ужины, которые подавали девушки-официантки на полированные столы, прочно привинченные к полу, отличались отменным качеством. Глядя на красивого, стройного человека в высоком щегольском поварском колпаке, уверенно распоряжавшегося на судовой кухне среди начищенных до блеска котлов и кастрюль, никто бы не сказал, что он матерый валютчик, спекулянт. Этот с виду такой важный, степенный человек не брезговал ничем — привозил из-за границы плащи, кофты, платки, а затем перепродавал их втридорога. Когда его арестовали, он даже не очень переживал, — видно, давно ждал этого момента. На предложение следователя рассказать о своих махинациях не колеблясь ответил:
— С чего начать?
— Давайте в хронологическом порядке.
Касьянов подробно рассказал о том, как занимался скупкой валюты, как провозил из-за границы товар. Часть сдавал в комиссионные магазины, охотно принимающие вещи от моряков дальнего плавания, часть сбывал с рук. Так, несколько пальто продал в Риге. Фамилий покупательниц не знал. Помнил только, что одну из рижанок звали Марией.
В заключение Касьянов сказал как бы с упреком:
— Эх, гражданин следователь, разве ж мы фигуры — я, Крапников… Вот Храбров Александр Ильич…
— Возьмемся и за Храброва, — спокойно ответил Кириллов.
О директоре ресторана теплохода Храброве следствие уже располагало кое-какими сведениями. Он шел на любые темные сделки ради наживы. Однажды заказал в Гавре свежий картофель, который должен был пойти на стол пассажирам. Однако на борт теплохода картофель не поступил. Никто не попробовал его ни вареным, ни жареным. Сделка была фиктивной. Вместо картофеля Храбров получил от шипчандлера (лица, представляющего торговую фирму) вполне приличную сумму — 450 франков. Деньги он поделил с тем же Касьяновым и начпродом Горчаковым. Уже один этот факт свидетельствовал о моральной нечистоплотности директора судового ресторана.
Временно Храбров плавал не на том судне, в штате которого числился, а на другом пассажирском теплоходе. В день прихода теплохода в Ленинград Кириллов вместе с сотрудниками милиции порта явился к причалу. Они смешались с толпой встречающих. В руках у многих были букеты цветов, а Кириллов держал фотокарточку с изображением Храброва — она нужна была для опознания.
Раздобыть фотокарточку Храброва не составляло большого труда. Директор ресторана обожал сниматься. Особенно со знаменитыми пассажирами, которых немало бывает на борту теплохода. Он снимался с прославленными футболистами, эстрадными певцами, киноартистами. Это удовлетворяло его тщеславие. Правда, на той карточке, которую раздобыл Кириллов, директор ресторана был снят не с какими-либо известными лицами, а со своими подчиненными, в окружении официанток. Он фамильярно обнимал их за округлые плечи.
…Низкий басовый гудок возвестил о приближении теплохода. Его белоснежный корпус вырисовывался все отчетливее. Наконец судно ошвартовалось. Встречающие, размахивая букетами, ринулись к трапу. В. Э. Кириллов и его спутники пробрались сквозь толпу, поднялись на борт. Разыскали капитана. Он был у себя в каюте. Представились. Объяснили цель визита. Капитан удивился: «Как? Вы пришли взять Храброва? Вот уж никогда не подумал бы, что Александр Ильич в чем-то замешан! Такой приятный, обходительный… Впрочем, я ведь его не очень хорошо знаю. Он у меня работник временный».
По судовому радио оповестили, чтобы Храбров явился в каюту капитана. Храбров не заставил долго ждать себя. Маленький, толстенький, он не вошел, а вкатился этаким колобком. Губы его лоснились: только что директор ресторана вкусно пообедал. Увидев в каюте капитана людей в милицейской форме, он растерялся от неожиданности, потом покраснел. Все самодовольство мигом пропало. Руки у него задрожали, глаза забегали. Он понял, что дела его плохи.
— Александр Ильич, — обратился к нему Кириллов, — мы вынуждены произвести у вас в каюте обыск. Будьте добры, проведите нас туда.
В каюте Храброва были обнаружены португальские эскудо, бермудские шиллинги, дирхамы Марокко, гульдены Нидерландов — целая коллекция. Но Храбров не был коллекционером. Иностранные дензнаки были для него предметом спекуляции. Валюту он носил и при себе — из его карманов извлекли английские фунты и шведские кроны.