Что ж, версия, надо сказать, в какой-то степени правдоподобная. Бывает, околачиваются около пивных ларей личности, предлагающие то часы, то кольцо, то даже дамские туфли, и всегда находится покупатель, которого прельщает дешевизна продаваемых вещей, подчас краденных.
Следователь попросил работников магазина представить ему полный список похищенных предметов. Оказалось, не только часы, но и кое-какие другие вещи, найденные у Краснопевцева, тоже были в этом списке. Среди них — фотоаппарат, два фотообъектива…
— И дубленку придется снять с себя, Краснопевцев, — сказал Кириллов своему подследственному на очередном допросе. — Не по плечу она вам.
— Почему не по плечу? Самый мой размер…
— Надели вы ее не по праву. Дубленка-то тоже краденая. И украли вы ее из магазина, так же как и спортивную сумку, и зажигалку, и даже французский крем фирмы «Кристиан Диор», которые мы обнаружили у вас дома. Что вы на это скажете?
Что мог сказать преступник? Только то, что он признает себя виновным и в этом ограблении.
— Кто был вашим сообщником? Санин?
— Нет, не он.
— Кто же?
— Агафонов.
Так появилась еще одна фамилия. Кириллов распорядился о немедленном задержании Агафонова. Выяснилось, что тот нигде не работает, не прописан, где живет — неизвестно. Но сотрудники милиции все же обнаружили его местопребывание. Вскоре Агафонов давал показания следователю.
Как выяснилось, и на этот раз инициатором ограбления был Краснопевцев. Проникнуть в закрытое помещение магазина преступники решили при помощи домкрата, который «позаимствовали» в Ленинградском торговом порту. Поздно ночью они перелезли через забор и, сняв домкрат с одной из машин, приготовленных к отправке за границу, тем же путем, через забор, вынесли его с территории порта.
В ту же ночь они направились к облюбованному магазину, прошли в подвал, дверь которого оказалась незапертой. Краснопевцев зажег захваченную с собой свечу. В груде хлама, наваленного на полу, злоумышленники увидели… домкрат, точно такой же, какой они сняли с автомашины. Неужели еще у кого-то возникла мысль проникнуть в магазин, и таким же способом? Агафонов хихикнул: «Телепатия!» — «Тут не до шуток! — строго оборвал Краснопевцев. — Торопиться надо, пока никто нас не опередил».
Решив не откладывать задуманное, преступники выломали бетонную плиту в полу, проникли через пролом в магазин и стали опустошать витрины и стенды. Больше всего грабители опасались, как бы в магазине не оказалось сторожевой собаки. Но собаки не было. И вообще филиал ДЛТ охранялся так же беспечно, как меховой склад.
Похищенное воры частично распродали, частично раздарили.
В. Э. Кириллов поставил перед собой задачу — выяснить, куда девалась каждая вещь. Он потребовал, чтобы все было возвращено государству. И приходилось вызываемым на допрос людям расставаться с приобретенными вещами: кому — с шубой, кому — с кольцом, кому — с шапкой.
Не менее дотошным оказался следователь и в выяснении личности преступников.
Краснопевцев, Санин и Агафонов встретились и подружились в Ленинградском морском торговом порту, где все трое работали. Наблюдая за хлопотливой жизнью порта, за приходом и уходом судов, совершающих рейсы в чужие края, толкаясь среди моряков, присматриваясь к их жизни, они постепенно проникались завистью. Моряки хорошо зарабатывают, имеют возможность покупать заграничные вещи. А вещи с иностранными ярлыками всегда были «голубой мечтой» и Санина, и Краснопевцева. Последний, например, спал и видел квартиру, обставленную роскошной мебелью, дубленку, элегантную спортивную сумку, которую можно носить через плечо, портативный японский магнитофон и прочие «соблазнительные» вещи. Тянулся к «красивой жизни» и Санин.
Краснопевцев и Санин честно трудиться не хотели. Но попытки «устроиться получше» у них были. Услышав, например, про «хорошие заработки» мясников, Санин бросил работу в порту и устроился учеником в магазин. Однако рубить и разделывать говядину, баранину, свинину, махать топором показалось ему занятием обременительным, и спустя неделю он взял расчет.
Краснопевцев тоже искал выгодную работу.
— Зарплата у меня всегда была невелика, — рассказывал он следователю. — С такой зарплатой ни одеться, ни обуться по-настоящему, ни отдохнуть по-человечески. А хотелось и костюм хороший иметь, и туфли модные, и в театр сходить, и в ресторане посидеть…
Но если Краснопевцев и Санин, желая «жить красиво», хоть что-то пытались предпринять для этого, то третий из их компании — Агафонов — вообще не хотел работать. Это был законченный лентяй. Без каких-либо причин, просто потому, что надоело, он перестал ходить на работу, превратился в тунеядца. Сначала существовал за счет сожительницы, а потом, когда она стала выражать ему недовольство, поссорился с ней и перебрался на жительство к Краснопевцеву. Тот из дружеских чувств не возражал.
Одного заработка на двоих не хватало. Но безденежье не гнало Агафонова на работу. Он продолжал вести праздную, паразитическую жизнь.