Запах овощного пирога пощекотал ноздри и вызвал тошноту. Я остановился в комнате, рассматривая знакомую обстановку и перебирая воспоминания. Высокий порог, отделяющий отцовскую комнату, напомнил, как больно прикладываться о него носом и как унизительно запоминать границу территории, которую нельзя пересекать. При взгляде на крепкий стол и табуреты в ушах зазвучали скрипы, а ягодицы будто ошпарили от кипятка. Отец порол меня с силой, и при каждом хлестком ударе чудилось, что ножки стола или табуретов — смотря, на что меня бросили, — вот-вот сломаются. В полумраке отдаленного коридора спряталась дверь кладовой. С обратной стороны я изучил ее на ощупь всю. Было время… Много времени в кромешной темноте и холоде. Вызывать духов я боялся. Если бы отец распахнул дверь внезапно и увидел, что я обратился к духам, то…
— Что ты, Кейел? — Лери ласково погладила плечо, топчась скромно за моей спиной. Не заметив, сняла с грязного плаща липкую паутину и отдернула руку. — Фу! Гадость…
Меня тоже передернуло. Не от паутины…
Направился в нашу комнату, на ходу играя застежкой ножен. Ноготь цеплялся за холодное железо, щелкал почти беззвучно. Отсчитывал время. Я чувствовал растущую волну внутри себя и понимал, что больше не смогу сопротивляться. Не смогу остановить ее. Она крепла с каждым моим шагом, с каждым взглядом, с каждым воспоминанием. Зрела, чтобы взорваться и разрушить оковы лжи. Она подкупала окрыляющим ощущением.
За порогом комнаты замер, уставившись на кровать. Мы с Лери помещались на ней вдвоем, но мне всегда было тесно. Была ли хоть одна ночь, проведенная тут с удовольствием? В последнее время мне было легче сражаться в лесу против нечисти.
— А я тут поняла… — прижавшись к моему локтю, робко сказала Лери, — что только тебя одного люблю. Мне так повезло с тобой, Кейел. Так…
— Снова поругались с Тигаром?
Я повернул к ней голову. Лери вскинула подбородок, округлила голубые глаза. Светлый локон съехал с румяной щеки, повис вдоль белой шеи, бросая на нее тонкую тень и обращая внимание на осторожный глоток.
— Тебе опять обо мне что-то наплели? Я говорила тебе, как у нас много завистников объявилось…
Я накрыл упругие губы пальцем, запрещая врать больше. Подбородок Лери задрожал, брови выгнулись дугой, предвещая слезы.
— Кейел, я правду говорю. Я теперь точно поняла, что люблю тебя. Ты у меня хороший такой. Совсем не такой, как…
Запнулась, понимая, что оговорилась. Я разглядывал ее, не двигаясь. Когда-то давно я плел ис’сиары и мечтал, что именно эта девушка примет мое подношение. Обезумел от счастья, когда она сама пришла ко мне, отказавшись от ухаживаний других. Долго не понимал, почему Танмор стал звать меня вором и требовал от Тигара заставить меня вернуть им то, что я посмел украсть. Я многого не знал. Что-то мне рассказывали, но я не верил. Не хотел верить. Лери была заветной мечтой. Была…
Кто виноват в том, что все изменилось?
Упругие губы прогнулись под давлением пальца. Сердце молчало. Оно всегда оставалось безучастным, пока я не вспоминал его владелицу…
Волна достигла пика. Еще стремительней пронеслась по телу, на краткую секунду даря приятное ощущение — и схлынула. Оставила после себя облегчение. Будто я, наконец-то, скинул неподъемную ношу.
— Что ты, Кейел? — сцепив руки в замок и прижимая их к подбородку, спросила Лери.
Я подошел к комоду. Раскрыл сумку и стал бросать в нее вещи. Для склянок с зельями отыскал в углу комода походный мешок, в котором в последний раз Роми с Елрех передали посылку.
— Куда это ты снова собрался, Кейел? — голос Лери прозвучал непривычно испуганно. — Что это ты, милый? Только ведь вернулся. Ты, может, голоден? Так ты скажи, я на стол накрою. Кейел…
Словно предчувствуя расставание, она бросилась мне на шею со спины с нежными поцелуями. Уклоняясь от губ, вызывающих раздражение, продолжил складывать последние вещи в сумку. Хорошо, что вещей у меня не много.
Затянув завязки туго, поднялся во весь рост.
— Не пущу! — Лери крепко обхватила меня за плечи. — Не пущу!
Захныкала. Я без проблем разорвал ее объятия, повернулся к ней лицом. Удивился. Надо же… Впервые на моей памяти, она плакала почти беззвучно. Впервые не спешила обвинять меня во всем. Впервые вела себя искренне…
— Смотри на меня, Лери. — Обхватил круглые щеки ладонями. Поймал глазами испуганный взгляд. — Кроме нас с тобой никто не знает правду о твоем сыне. Я тут с рождения был уродом, и как бы ни старался, так уродом и останусь. Поэтому живи с моими родителями. Они любят тебя, любят и твоего сына, как родного внука. Не вздумай признаваться им, иначе ты убьешь мою мать. Не доводи до этого. Держи язык за зубами.
— Что это ты, Кейел? — повторила вопрос, как зачарованная. — Прости меня, милый.
Я тряхнул ее за плечи.
