– Да-да, я ознакомлен с делом, которое вёл полковник Великанов, потому и искал Марьина, чтобы через него выйти на вас… Выходит, вы – не дилетант, и это меняет дело.
– Мои люди тоже в некотором смысле профессионалы, так что мы не станем для вас обузой и головной болью. В конце концов, наше участие в операции вы можете рассматривать как частную инициативу, и ФСБ не будет нести ответственности ни за наши действия, ни за наши жизни. Это вас устроит?
– Такая постановка вопроса вполне приемлема, но договаривайте до конца свои условия. Вы же еще чего-то хотите?
– Да. Я хочу, чтобы вы предоставили нам гарантии того, что мы не будем преследоваться ни спецслужбами, ни милицией, ни другими органами за свою «самодеятельность», и нам будет предоставлена возможность после завершения операции беспрепятственно покинуть страну. И ещё: это в дальнейшем не должно стать поводом в отказе нам во въезде в Россию и, надеюсь, информация о нашей группе не поступит в Интерпол и спецслужбы Запада.
– Это все ваши условия?
– Да, все.
– Хорошо, они принимаются. Я уполномочен решить с вами все вопросы и даю слово, что соответствующие гарантирующие документы будут оформлены. Вы удовлетворены?
– Вполне.
– Тогда, предлагаю перейти к конкретному обсуждению наших совместных действий. Времени у нас в обрез.
15.
Где-то в воздушном пространстве России
26 октября 2000 года, полдень
В огромном трюме транспортного ИЛа находилось несколько УАЗов, выкрашенных в пятнистый камуфляж, которые казались просто карликами, проглоченными китом. Лонжероны по бортам напоминали рёбра гигантского животного, а шум двигателей – его басовитый рёв.
Но машины не были единственной поживой «кита». На полу, надёжно закрепленные канатами и тросами, стояли штабеля ящиков и набитые под завязку рюкзаки, а на скамьях расположились молодые крепкие парни в полевой униформе спецназа, на которой не было знаков отличия, кроме нашивок «ОМОН». Но и эти нашивки были не более, чем камуфляжем, призванным сбить с толку противника, для которого уже само появление особой группы спецназа ФСБ в районе поиска означало бы начало серьёзной операции. В группе из тридцати пяти человек служили только офицеры, прошедшие всестороннюю подготовку и жесточайший отбор и имеющие реальный опыт разведывательно-диверсионной работы в «горячих точках» по всему миру. Каждый из них был универсалом во всем, что имело отношение к профессии: будь то вождение любой техники или обращение с компьютером, знание радиоэлектронного оборудования или изготовление из подручных материалов эффективного взрывного устройства… Эти парни были элитой спецназа, о существовании группы знали только самые посвященные руководители спецслужб и государства.
Перелёт был неблизким, и спецназовцы коротали время каждый по-своему: кто играл в нарды и шахматы, кто, надев наушники, слушал музыку из плейера, кто-то просто дремал, но большинство предпочитали поболтать с друзьями или рассказать свежий анекдот. Только двое из всех выделялись и возрастом, и особой серьёзностью озабоченных лиц. Они разместились рядом у самой кабины пилотов и что-то внимательно рассматривали на плоском дисплее ноутбука, обмениваясь короткими фразами.
Один из спецназовцев, сидящий неподалеку от этой пары, вдруг спросил своего товарища:
– Лёха, ты всё знаешь. Что за мужик с командиром?
– Офицер связи, – ответил тот, не отрывая глаз от книги, раскрытой на середине.
– Связи с кем? – не унимался первый.
– С кем надо, с тем и свяжет, – пошутил второй. – Тебе-то что за дело?
– Да нет, я так… Что-то не похож он на наших.
– Каких «наших», Коля? Здесь только свои, чужих нет.
– Ну, он явно не спец и не из «конторы».
– Тебе-то откуда известно? У него что, на лбу написано? По тебе тоже не скажешь, что ты за фрукт такой накачанный.
– Да я тебе говорю: он – гражданский. У меня нюх.
– Нюх? – переспросил второй и усмехнулся хитро. – А вот и не угадал. Он – бывший мент, сыскарь, я слышал от него самого, когда ещё были на базе. А сейчас – частный детектив или что-то в этом роде. Я заходил к командиру, когда они беседовали.
– Что-то я не въезжаю, Лёха. Частник за офицера связи при спецгруппе… Что всё это значит?
– Послушай, Коля, не наше это дело. Он же не сам напросился сюда, значит, так надо.
– Но ты когда-нибудь видел, чтобы полковник обсуждал со связником нечто важное и на равных? Я за ними наблюдаю четверть часа и, похоже, этот парень будет даже рангом повыше, чем наш Батя.
– С чего ты взял?
– А ты приглядись повнимательнее. Видишь, они о чём-то спорят, и Батя соглашается, хотя ему это не нравится. Лёха, ты же умеешь читать по губам. Скажи: я прав или нет?
Алексей смерил холодным взглядом товарища и отрезал:
– Ну уж нет. Даже если ты прав, не наше дело определять, кто здесь главный. Займись лучше чем-нибудь и не приставай. Книга интересная, а я дочитать не успеваю…
