— Да знаю! Но он уперся как осел!
— Что будем делать? — поинтересовалась Мотька.
— Ждать, что нам остается!
И тут же раздался звонок в дверь. Мотька бросилась открывать.
— Кто там? — предусмотрительно спросила она.
— Открывай! Свои!
На пороге стояли Митя и Олег.
— Олег! — вспыхнула Мотька. — Ты откуда?
— Да мне утром Митя позвонил, ну мы с ним и поехали туда.
Я заметила, что Митя сияет.
— Есть достижения? — спросила я.
— Кажется, да! — улыбнулся Митя. — Вот! — И он вытащил из кармана поляроидный снимок.
На снимке была женщина, очень немолодая, толстая, с каким-то неприятным выражением лица.
— Тетка?
— Она самая!
— А как вам удалось?
— Очень просто! — рассмеялся Олег. — Я решил, что этих баб нужно бить их же оружием.
— То есть? — не поняли мы.
— Мы позвонили в дверь и представились студентами факультета журналистики.
— Зачем? — оторопел Костя.
— Сказали, что пишем для курсовой работы очерк о пожилых людях района.
— Ни фига себе! — воскликнул Костя.
— И что? Она согласилась фотографироваться? — удивилась я.
— Мы ее не больно-то спрашивали! — хохотал Олег. — Пока я ей шарики вкручивал насчет очерка, Митька ее щелкнул.
— А она что? — осведомился Костя.
— Поворчала! Но мы еще снимок сделали и ей подарили! Так что она даже довольна осталась.
— А кроме снимков, есть результаты? Ну, скажем, имя, фамилия, отчество?
— За кого вы нас держите, за фраеров? — усмехнулся Олег. — Имя — Любовь, отчество — Павловна, фамилия… Умереть, уснуть! Горемыка ее фамилия!
— Как?
— Горемыка, Любовь Павловна Горемыка.
— Кошмар! С такой фамилией не то что воровать, убивать можно пойти! — посочувствовала Горемыке Мотька.
— Пока мы не знаем, ворует ли она, — заметил Митя.
— Опять ты со своей презумпцией невиновности? — рассердилась Мотька.
— О ней никогда нельзя забывать!
— Между прочим, — вмешалась я, — скорее всего, она не ворует.
— Почему?
— Потому что в таком случае она ни за что бы не позволила вам себя сфотографировать! Сами подумайте!
— В этом что-то есть, — согласился Олег.
— Надо как можно скорее показать этот снимок кому-нибудь из пострадавших! — предложил Митя. — Давайте для начала позвоним Машиной бабушке. Звони, Матильда!
Мотька набрала Машкин номер.
— Мань, привет, это Матильда! Ага! Мань, тут такое дело, есть фотография одной толстухи. Мы подозреваем, что это одна из тех. Можно сейчас забежать к тебе? Бабушка дома? Ладно! Тогда сейчас к тебе Аська зайдет.
— Почему я?
— Потому что у меня народ в доме!
— Ах, народ! Тогда ладно, сбегаю!
Я помчалась в Докучаев переулок, поднялась на лифте. Машка уже в дверях меня дожидалась.
— Неужто нашли? — ликовала она.
— Неизвестно еще. Ты бабушку предупредила?
— А как же! Бабуля, Ася пришла! Заходи!
— Асенька! — обрадовалась Машкина бабка. — Заходи, деточка, садись! Хочешь чайку?
— Нет, спасибо, мне некогда! Вот, Татьяна Федоровна, взгляните!
Старушка взяла протянутую мною фотографию и принялась внимательно ее разглядывать.
— Нет! Это не она!
— Вы уверены?
— Да! Те были совсем другие.
— Странно!
— Ну уж странно не странно, а только эту женщину я сроду не видала! У меня с глазами, слава богу, все в порядке! — заключила Татьяна Федоровна, возвращая карточку.
С одной стороны, я предполагала, что это не та женщина, но, с другой, так хотелось надеяться, что мы вышли на след преступниц…
— Ладно, Татьяна Федоровна, спасибо! Я пойду!
— Может, все-таки выпьешь чайку? С вареньем!
— Нет, спасибо, я спешу.
Машка вышла проводить меня до лифта.
— Ась, а что это за тетка?
— Понимаешь, Мань, мы нашли девчонку, которая сахарницу продала, так это ее родная тетка, которая заставляет свою племянницу краденым торговать.
— Ну, вы даете! Мне Людка говорила, а я не верила. Просто блеск! И сахарницу вернули! С ума сойти!
— Пока это единственный ощутимый успех, да и то чисто случайный. Ладно, я пошла.
— Ася, не расстраивайся, я знаю, я уверена, вы их найдете.
— Дай-то бог!
— Ну что? — кинулись ко мне все.
— Ничего! Пустой номер! Это не она!
— Как не она? — ахнула Мотька. — Я была просто уверена!
— Придется тебе с твоей уверенностью распрощаться, — сказала я.
— Ася, не огорчайся, — подошел ко мне Митя. — Мы все же на правильном пути. Тут нет сомнений! Просто цепочка оказалась длиннее, чем мы предполагали.
— А что же теперь делать? — растерянно спросила я.
— Помозгуем! — заявил Костя. — Я тоже убежден, что мы на верном пути.
— Вот только куда нас этот верный путь заведет?
— Аська, ты чего куксишься? Подумаешь, первая неудача! А, кстати, давайте покажем карточку Валькиной бабке. Вдруг у Татьяны Федоровны плохая память на лица.
— Правильно! — обрадовался Олег. — Такое запросто может быть. У моей мамы ужасная память на лица. У нее из-за этого столько неприятностей бывает.
— Хорошо! Только я больше не пойду. Пусть кто-то другой идет.
— Тебе и не надо никуда идти. Машка пусть пойдет, — предложила Мотька.
— А она не обидится, что вы ее бабушке как бы не доверяете? — осторожно осведомился Митя.
— Ну, ты даешь! — присвистнул Костя. — В нашем деле нельзя так деликатничать. Ничего не добьемся!
— Но зря обижать и без того уж обиженных людей тоже не стоит, — гнул свое Митя.
