Мы прошли на кухню, чистенькую, вылизанную, всю в каких-то красных штучках. Чашки красные, кастрюли красные, занавески белые с красными цветами, полочки тоже красные. И лампочка над столом белая в красный горох. Солонка красная, масленка красная.
— Садитесь, садитесь, девочки, — радушно приглашала Светлана Георгиевна.
Когда она на минуту отвернулась к плите, мы с Мотькой переглянулись. Она, конечно, тоже заметила крокодильчика.
— Вот, пейте, девочки!
Она поставила перед каждой из нас по красной кружке с крепким ароматным чаем и красную вазочку с печеньем.
— Угощайтесь!
Просто не воровка, а мать родная! Чудеса, да и только!
— Как хорошо сейчас девочек называют! Мотя, Настя. А в наше время только Светланы, Галины и Людмилы были!
В кухню вошла тетя Люба.
— Уснула Райка-то. Температура у ней — 39,5. Утром врача вызову.
— А у вас аспирин есть? — спросила я.
— Я уж ей дала. Бог даст, к утру оклемается.
— Ей пить побольше надо! — со знанием дела заметила Мотька. — И лучше кислого! Клюкву или лимон.
— Правильно говоришь! — обрадовалась Светлана Георгиевна. — Любаш, у тебя вроде клюква была?
— Есть, я сейчас!
Она достала из холодильника литровую банку протертой клюквы, положила в здоровенную кружку несколько ложек, развела кипяченой водой.
— Давайте, я отнесу! — вызвалась Матильда.
Взяв кружку, она ушла.
— А вы не здешние, девчонки? Что-то никогда я вас не видала? — поинтересовалась тетя Люба, наливая себе чай.
— Я не здесь живу, а Мотя… тут, на Кравченко…
Черт, только бы номер дома не спросили…
— А ты где живешь? — поинтересовалась Светлана Георгиевна.
— Я? На Фрунзенской набережной, — неизвестно почему ответила я.
— На Фрунзенской? Там все больше высокопоставленные живут, — заметила Светлана Георгиевна. — Ты тоже из высокопоставленных?
Тут у меня мелькнула одна мысль. Если все получится…
— Да как вам сказать… Родители мои были высокопоставленные, а теперь… А теперь они…
Я хотела сказать — погибли, но у меня язык не повернулся. Еще не дай бог накличешь беду, как говорит тетя Липа.
— А теперь они уже третий год в Америке.
— Нешто бросили тебя? — ужаснулась тетя Люба.
— Нет, просто мы с бабушкой теперь живем, а они там работают. Деньги зарабатывают.
Честное слово, в глазах Светланы Георгиевны зажегся хищный огонек. Но она тут же его притушила.
— А бабушка у тебя старенькая? — поинтересовалась она.
— Старенькая, — сказала я. Нестаренькая бабушка ей явно не годится.
Тут вернулась Матильда с каким-то странным выражением лица.
— Ну как там Раечка? — спросила Светлана Георгиевна.
— Проснулась, попила кисленького, я ее напоила, а теперь опять спит.
— И хорошо, сном все пройдет, как моя мама говорила, — улыбнулась Светлана Георгиевна. — Скажи, Настенька, а в каком же доме ты живешь на Фрунзенской?
У Мотьки глаза на лоб полезли, но она смолчала, тем более что я успела под столом наступить ей на ногу.
— Дом 44.
— Да? Надо же! У меня там подруга живет, в третьем подъезде!
— А мы во втором! Квартира 47. А как вашу подругу зовут, может, я знаю?
— Подругу? Люся. Людмила Петровна Сидорова.
— Нет, не знаю. Ну, ладно, спасибо за чай, нам пора! — засобиралась я.
Только бы она не пошла вместе с нами, а то внизу ждет Олег.
Но она и не собиралась. Пока мы одевались в прихожей, я услыхала, как Светлана набирает чей-то номер.
— Элечка, ты? Элечка, надо завтра срочно встретиться!
Ни фига себе! Неужто сработало? И как теперь быть?
Попрощавшись, мы с Мотькой выскочили на лестницу. Я сразу поднесла палец к губам. Здесь ни слова!
Мы бегом спустились вниз. Олег поодаль прогуливал Лорда.
— Наконец-то! Я уж обалдел!
Мотька сделала ему знак молчать, и мы решительно направились в сторону автобусной остановки.
Олег сообразил, в чем дело, затолкал Лорда в машину и, выждав немного, выехал со двора. Когда нас уже нельзя было увидеть в окно, мы забрались в машину.
— Ну что? — спросил Олег.
— Да так, кое-что! — таинственно проговорила Мотька. — Олежек, у тебя ручка есть?
— Есть, пожалуйста! — Олег протянул Мотьке ручку.
— Итак, записываю: Светлана Георгиевна Мухоморова, во фамилия, 1947 года рождения, живет на улице Красноармейской.
— Мотька, откуда? — завопила я.
— От верблюда! Я когда Раисе клюкву носила, в прихожей сумку приметила. Явно Светланину. Ну и заглянула, а там паспорт лежал!
— Ну ты даешь! — воскликнул Олег. — А если бы тебя застукали?
— Нет, я быстренько! Они там в кухне беседовали, Аська им что-то про бабушку заливала, которая на Фрунзенской набережной живет…
— Что?
— Понимаешь, Олег, я и сама не знаю, как получилось… Но она клюнула! Ей-богу, клюнула!
— Да на что, на что она клюнула? — допытывался Олег.
— Видишь ли, она вдруг спросила, где мы живем, я и брякнула, что живу на Фрунзенской набережной, одна, с бабушкой! А родители мои в Америке, деньги зарабатывают! Она стала спрашивать, где, в каком доме да в каком подъезде, я и дала ваш адрес!
— Ну и ну, теперь, значит, они придут мою бабку грабить по твоей милости!
— Олег, как ты не понимаешь, это же уникальный случай! Мы же всех на месте преступления поймать можем!
— Вообще-то верно! — загорелся Олег. — Едем сейчас к нам, расскажешь все бабушке сама!
