– А я не буду спускать с тебя глаз ни днем ни ночью, – пообещал Гранди, – и когда ты наконец попытаешься завладеть рубином, а рано или поздно ты не сможешь удержаться, тогда-то я и нанесу удар.
– Я же тебе сказал, камня больше нет.
– А я сказал тебе, что никто и никогда добровольно не откажется от обладания им, особенно человек, подобный тебе.
– Твоя природа наделила тебя узостью восприятия, Гранди. Ты не можешь представить, что отказываешься от камня, так что тебе не дано постичь, чтобы на такое дерзнул кто-то другой, пусть даже ради спасения целого мира.
– И никто не дерзнет.
– Как скажешь, – развел руками детектив.
– Позволь мне подкинуть тебе напоследок такую мысль, Мэллори, – произнес Гранди. – Лютик жил менее семи десятилетий.
– И что же?
– Так что войны и рабство, репрессии и пытки, фанатизм и ненависть, крестовые походы, инквизиция, тюрьма в Андерсонвилле и Калькуттская Черная Дыра «Андерсонвилль – деревня на юго-западе Джорджии, где находилась печально известная тюрьма южан – ныне национальный исторический памятник, – где из-за ужасных условий содержания скончалось около 13 тысяч солдат-северян. Калькуттская Черная Дыра – место, где в 1756 году более 120 британских солдат скончались от удушья, проведя целую ночь в заточении в тесной темнице.] – все изобретено вашим племенем, а не мной. – Он выдержал паузу. – Ты и в самом деле считаешь, что, отказав мне в рубине, обратишь свой мир в Нирвану?
– Может, ты и прав, – промолвил Мэллори. – Может, и нет никаких нирван. Но я думаю, человечество заслужило право потерпеть неудачу без твоей помощи.
– Радуйся, что я знаю, что ты лжешь, Мэллори. Если ты когда-нибудь сумеешь убедить меня, что говоришь правду, у меня более не будет резона позволять тебе жить. – Он помедлил. – Мое терпение, как и мой век, беспредельны. Рано или поздно ты сделаешь свой ход, и тогда образ, увиденный тобой в хрустале, станет для тебя реальностью.
Демон начертал в воздухе некий знак, вдруг всколыхнулось новое облачко рыжеватого дыма, и воздух шумно схлопнулся, устремившись на внезапно опустевшее место.
Несколько секунд Мэллори сидел без движения, потом вздохнул, поднялся и направился в кухню – проверить, не готов ли кофе.
– Мэллори! – крикнула Виннифред с порога. – Как вы тут?
Мэллори вышел из кухни, чтобы поприветствовать ее.
– Лучше и быть не может. Заходите, угоститесь пончиком. Она осторожно вошла в квартиру.
– Тут был Гранди?
– Был да сплыл. – Мэллори подвел Виннифред к кухонному столу и пододвинул ей стул. – Что вам положить в кофе?
– Только сливки. – Она беспокойно заерзала. – Черт побери, слушайте, расскажите же, что тут было!
– Мы сошлись на том, что разошлись.
– А рубин?
– В моем мире.
Вдруг Виннифред с опаской огляделась:
– Наверное, не стоит затрагивать эту тему. Он может подслушивать.
– Ничего страшного, – заверил ее Мэллори. – Он все равно мне не верит. – Вручил гостье чашку с кофе, затем наполнил еще одну, для себя. – Проклятие, как мне не хватает моей кружки «Нью-Йорк Мете»!
– Она осталась в вашем Манхэттене?
– Правду говоря, она в комнате Липучки Гиллеспи.
– Так почему бы вам не пойти забрать ее, раз вы так к ней привязаны?
– Пожалуй, я так и сделаю, года через три-четыре или около того, – ответил Мэллори, ставя на стол блюдо с пончиками и предлагая Виннифред угоститься.
– Спасибо, Мэллори. – Она взяла пончик и отхлебнула кофе.
– Боюсь, половину я уже съел, – извинился детектив. – Но у меня маковой росинки во рту не было с тех самых пор, как Мюргенштюрм привел меня сюда.
– Что приводит нас к любопытному вопросу. Теперь, когда вы здесь уже на постоянной основе, как вы намерены распорядиться своей жизнью?
– Так же, как и распоряжался.
– Тут все обстоит иначе, – покачала головой Виннифред. – Вам придется бороться с Гранди и несметным множеством лепрехунов, эльфов, гоблинов и им подобных. Ваши методы могут оказаться тут непригодными.
– Пока что они прекрасно сгодились, – улыбнулся Мэллори. – А преступники, с которыми я тут столкнусь, вряд ли хуже, чем авантюристы, торговцы наркотиками и истязатели собственных жен, с которыми я привык иметь дело.
– Вероятно, – признала она. – Но ведь аппарат правосудия у нас здесь иной.
– В каком-то смысле он лучше, – задумчиво проронил детектив. – По крайней мере Гиллеспи больше не совершит ни одного преступления, а мой дружок Мюргенштюрм сейчас не в том положении, чтобы выклянчить себе освобождение перед рассветом. – Он одобрительно кивнул. – Ага, думаю, здесь я прекрасно смогу исполнять свои функции.
– Надеюсь, вы правы.
– Однако кое-чего мне все-таки действительно недостает, – нерешительно произнес он.
– Да? Чего же?
– Партнера.
– Мэллори, вы очень странно на меня смотрите.
– Вы ведь хотите вырваться из Патологиума, не так ли? Как вам нравится «Детективное агентство Мэллори и Каррутерс»?
– Вы это серьезно? – спросила Виннифред с горящими от восторга глазами.
– Негласные конфиденциальные расследования, – продолжал он. – Филиал «Гранди и Противник, лимитед».
– Что это? – встрепенулась она. Мэллори улыбнулся:
