– Нет. У меня там люди по всему периметру расставлены. Захочет прыгать – шею свернёт.
– Уверен?
– Злодей упакован надёжно, товарищ капитан. Не сомневайтесь. Как гриб в лукошке.
– Есть аварийный выход в здании? – перебил Донсков, он будто заторопился, поглядывая на часы.
– Имеется дверь. Забита, как обычно, разным хламом. Там у них на первом этаже в этом самом углу раньше магазинчик приспособлен был. Для пожилых жильцов, пенсионеров, чтоб далеко не бегать. Разрешили завхозу. Но год поработал, клиенты перевелись, и дверь забили, ход завалили ящиками.
– А пожарники куда смотрели?
– Да кто туда станет заглядывать? – махнул рукой лейтенант. – Я подумал было сунуться, но шум подымать не стал.
– Значит, запасной выход исключается?
– Не пробраться.
– Для страховки людьми прикрыл?
– Стоят.
– Не засветились бы.
– Товарищ капитан!
– Ладно, ладно. Ты знаешь, Николай, выбил меня из колеи своей выходкой этот Князев! – Донсков потянулся за сигаретой, услужливо кем-то поданной, жадно затянулся, выдохнул с наслаждением. – Ну ни с того ни с сего, подлюга, прямо в салон рванулся. Чего ему захотелось?
– Да прокатиться ему захотелось, командир! – хмыкнул Фоменко. – Решил щегольнуть последний раз перед тем, как успокоится на нарах. Их же тоже мандраж бьёт! Не железные! Чует, наверное, гад, что последние минутки на воле догуливает. Засиделся в своём логове.
– Вот и мне показалось, почувствовал он неладное, – нахмурился Донсков. – Лез в машину к нам, конечно, не покататься. Видел, что трое в салоне. Лица наши пытался разглядеть!
– Успокойтесь, Юрий Михайлович, – Фоменко тоже к окну подошёл, пальцем вниз ткнул на окна противоположного дома. – Сидит теперь, паршивец, где ему положено. Дожидается своей участи. А мы не гордые. Тоже подождём, когда он там наговорится…
Фоменко прервался, словно его осенила жаркая мысль, и на капитана сверкнул дерзким взглядом:
– А может, не стоит нам дожидаться, командир? Чего мы им по хвостам бьём? Возьмём сейчас тёпленьких. И товар при них. Делят небось что в чемоданчике том упаковано. Чудненько получается, они как раз по карманам башли рассуют, а мы их за горло. Стопроцентные улики! И пусть потом заканчивают свои беседы у нас в собачнике!..
Донсков даже дёрнулся от такого предложения, но смолчал, поморщился.
– Я медалек не прошу, – продолжал Фоменко. – Мне бы отпуск малюсенький в благодарность. На недельку на море для восстановления организма, пошатнувшегося от бессонницы.
Он вскинул огромные ручищи вверх и заиграл бицепсами:
– Истощал весь, иссох, и мама в Сухуми заждалась с шимпанзятами своими. Она у меня в обезьяннике работает. Вместе махнём, командир?
– Я тоже поеду, – подмигнул Семёнов. – Море и мартышки!
– И длинноногих там хватает! – ахнул старлей. – Не то, что твоя злючка телефонная.
– Ну вот и договорились, – без особой радости выслушал их капитан. – Поедем все трое, только есть у меня к тебе ещё одно поручение, Павлуш.
– Готов, командир! – враз перестал чудить старлей, изобразив живейший интерес.
– Займись подвалом того дома. Этот магазинчик брошенный покоя мне не даёт. Мы технической документацией располагаем, лейтенант?
– Да откуда же? – взмолился Дыбин.
– Разберись тогда, как всё обстоит в натуре.
– Не понял, командир?.. Да не волнуйся, Юрий Михайлович, Дзикановский и Князь у нас в надёжном капкане. Обложены как волки. Надо брать. Что с командой?
– Команды не поступало. Я сам дёргаюсь. Жду сигнала Лудонина. Он время должен согласовать с генералом.
– Тогда ждём.
– Вот и заполним вакуум, – заторопился Донсков. – Возьми завхоза института и осмотрите подвальчик того дома под видом ремонта. Дома же связаны коммуникациями? Давай быстренько, и чтобы всё честь по чести. Не выходит у меня этот чёртов магазинчик из головы!
– Не переборщить бы…
– Только не отключайте там ничего, свет, воду… Даже на время.
– Понял.
– И задержитесь там. Придумай какую-нибудь закавыку.
– Тебя что-то тревожит, командир?
– Будешь там нашим плацдармом. Из окна ему не сигануть. Разобьётся. В подвале ты. Вот теперь я спокоен.
– Психуешь, командир?
– Есть чуть-чуть. Но это между нами, – погрозил ему пальцем капитан.
После ухода шумного Фоменко в кабинете сразу заметно стихло, исчез комфорт, обнаружилась неуютность. Донсков отправил вниз ещё и младшего лейтенанта Семёнова. Приказал ему усилить пост у подъезда. Ждали сообщения Лудонина. Полковник согласовывал обстановку с генералом и должен был с минуты на минуту объявить начало операции.
Однако задерживался их разговор.
Внезапно Дыбин подмигнул капитану и кивнул на окно. Дверь второго подъезда противоположного дома дёрнулась от толчка и тяжело приотворилась.
– Там у них на двери ещё с зимы пружина пристроена самодельная, – шепнул лейтенант. – Тугущая!
На крыльцо вышла женщина, придерживая под руку старика. Тот старался не горбиться, прямил спину, помогая себе тростью. Оба в лёгких плащах, при шляпах, на мужчине – известная капитану.
– Викентий Игнатьевич собственной персоной! – поднял брови Донсков. – Они, значит, променад затеяли. С каких это…
Дыбин только пожимал плечами:
