Строжевский негодовал: «Это что, навет на партийный суд? Партия не ошибается и не потерпит…» Столь громким заявлением Афанасий Петрович обозначил первостепенную роль компартии во всем, то есть свою собственную власть, после чего многим стало ясно — командир не всесилен. Руководивший разведгруппой отряда Виктор Вовк подобные разговоры всячески пресекал. О непростой судьбе капитана Чепракова он знал больше, чем остальные…
Проводив посланцев Кручени до границы лагеря, Федор Иванович протянул рыжеусому Михаилу записку:
— На словах передайте Тимофею, что операцию необходимо провести сегодня, в точно указанное время! Потом может быть поздно. Надеюсь, начальник районной полиции, капитан Хойер, не успел передать подпольщиков в руки гестапо. В этом случае мы будем лишены возможности помочь им. — Немного подумав, он добавил: — Понимаю, что времени на подготовку не остается, но другого выхода у нас нет, товарищи.
Пользуясь случаем, Чепраков решил отправить со связными Лиду Комарову.
— А можно мне у вас остаться? — робко попросила девушка, узнав об этом. — Я бы могла за медсестру. Должен же кто-то вам перевязки делать!
— Тьфу ты! — сплюнул через плечо Виктор Вовк. — Нет бы о чем-нибудь хорошем сказала на прощание.
— Ой, извините! — От волнения на лице девушки вспыхнул румянец.
— Нахождение гражданских лиц в нашем отряде невозможно! — заключил Строжевский. — Здесь без исключений!
Опечалившись отказом, девушка проронила:
— А где можно Сверчка найти? Я весь лагерь обошла, но его нигде нет. Он на задании?
Уловив в голосе девушки тревожные нотки, Чепраков почувствовал, как в горле запершило. Не услышав ответа, Лида заволновалась:
— Он жив?
— На задании, — едва вымолвил командир, резко повернув назад.
Опустив худые плечики, девушка побрела за партизанами Кручени.
Возвращаясь к землянке вместе с Вовком и Строжевским, Федор размышлял. Становилось очевидным, что разработанная им лично и одобренная Москвой операция сводных отрядов по освобождению города от фашистских захватчиков, намеченная на конец недели, под угрозой срыва. Если предатель существует, то ему могут быть известны настоящие сроки.
Об операции знали несколько человек. Последний, кому открылся Чепраков, был Николай Цвирко. Отправляя ребят на задание, он почти не сомневался, что встреча с подпольщиками пройдет гладко, как обычно. Однако на случай их ареста у командира была припасена одна старая заготовка, которая могла спасти им жизни.
Старшему из ребят, Коле Цвирко, было предложено вступить с гитлеровцами в игру. Для большей убедительности потянув немного время, он, «под страхом смерти», должен был «согласиться» на сотрудничество с немцами и «выдать» дату начала операции, естественно, изменив ее. Для того, чтобы поверили в его искренность, еще и «предать» своего командира.
«Но выжил ли кто из ребят?» — мучился вопросом капитан. Был только один способ узнать об этом — отправить людей на дальний хутор. Взглянув на часы, Чепраков покачал головой: времени до начала главной операции оставалось совсем немного!
— Виктор! — он повернулся к начальнику разведгруппы. — Отбери бойцов и немедленно выступайте к Николиному хутору.
— Ты что-то задумал, Федор Иванович? — сравнялся с ним Строжевский. — Поделишься мыслями?
Желая хоть на время избавиться от его общества, Чепраков сухо проговорил:
— Вы, Афанасий Петрович, идете с Вовком. Выдвигаетесь ровно через четверть часа. Инструкции получите вместе со старшим лейтенантом.
Строжевский в замешательстве остановился:
— Куда это мы должны идти? К какому еще хутору? Нам же сегодня вечером город брать!
Оказавшись на улице, Клаус с наслаждением вдохнул свежий воздух. Большую часть суток ему пришлось провести на ногах и теперь он чувствовал себя уставшим. Отправив унтер-офицера и переводчика отдыхать, капитан в сопровождении Матюшина направился к служебному автомобилю.
Велев водителю ожидать снаружи, Хойер уселся на заднее сиденье, приглашая вицефельдфебеля занять место рядом с собой.
— Ну, Матьюшин, как ест наши дела? — обратился капитан, с наслаждением расслабляя все члены. — Что ест для менья?
Кондрат с трудом протиснулся в узкий салон «мерседеса».
— К сожалению, в этот раз ничего особо интересного нет, господин капитан! Нынче не так много перепадает, как прежде бывало.
Суетливо достав из внутреннего кармана кителя крохотный пакетик, полицай вложил его в руку Хойера.
— Матьюшин, я думайт, что ви мения обманивайт! — выказывая явное недовольство, вытаращил глаза немец.
— Как можно, господин капитан! — Мысленно посылая немца куда подальше, Кондрат сделал вид, что огорчен его недоверием. С каким же удовольствием он размозжил бы сейчас этому колбаснику череп, будь у него такая возможность. — Обижаете! Мы ведь с вами не разлей вода. В одной упряжке, так сказать.
Величественно подбоченившись, гитлеровец, словно демонстрируя свое превосходство, произнес:
— Я отправляйт вас на фронт! Там вас болшевик будет шисен!
И вновь Кондрату пришлось делать вид, что обеспокоен его заявлением.
— Не надо на фронт, герр Хойер! Не надо меня шисен!
