Грязный, разбитый лифт мучительно медленно опускался этажами. Казалось, эта дряхлая развалина вот-вот оборвётся вниз, под тяжестью собственного веса, и мощными рывками, не в силах преодолеть гравитацию, обрушиться на самое дно шахты. Обычно он использовал этот способ передвижения лишь в одном направлении — вверх. Спускаться же предпочитал лестницей. Но сегодня, наверное в силу волнения, не намеренно изменил устоявшейся привычке. Но все обошлось. Дверь с грохотом распахнулась, и он с нетерпением покинул кабину.
Воздух был свежим и охлаждающим сознание. Он будто отрезвлял. И Ласло вдруг замер, застыв у парадного. Следующий шаг дался ему с трудом. Мозг стал работать иначе. Нет, он не передумал. Но дальнейшее воспринимал не так рьяно, и уверенно. Но растущая вера в призрачный шанс, успешно руководила его движениями.
Туман рассеялся.
Люди сновали по улице, похожие на пчёл покинувших улей в поисках нектара. В выходной их было гораздо меньше обычного, но все же.
Нечто влекло насторожившегося Ласло лишь вперёд. Он шёл не замечая прохожих, и даже едва не угодил под машину, пересекая дорогу в неположенном месте, водитель которой, ещё долго что-то бормотал ему вслед, но тот не слышал его брани. Он свернул у булочной, на углу где обычно садится на один и тот же трамвайчик, что следует одним и тем же маршрутом к месту его постоянной работы.
Увидев как его привычный трамвай проезжает мимо подумал, что больше никогда не станет его пассажиром. Ну разве что сегодня. В последний раз. Это придало ему уверенности, с которой он ускорил свой шаг.
Проходя мимо лавки с табачными изделиями, он вдруг заметил мужчину в длинном пальто и с сигаретой в зубах, с выпуском того же самого номера чтива, что привело его сюда. Он тоже заметил Ласло, и даже кивнул ему, выпуская густые клубы никотинового дыма скрывавшего его лицо.
«Может он следит за мной? Может ему известно о послании?» Предположил Ласло.
Подозрительный мужчина, ещё немного проводил его взглядом, и равнодушно уткнулся лицом в газету, продолжая жадно вдыхать едкий табачный дым.
Обернувшись и убедившись в отсутствии внимания к собственной персоне ещё раз, он вновь успокоившись, продолжил свой путь.
Спустя пол часа, он наконец добрался до местного ипподрома. Начало забега ровно в десять. У него оставалось сорок пять минут, чтоб поставить на своего фаворита.
Практически десять минут отняли поиски сомнительно существующего входа. Он никогда ранее не посещал арену для скачек, а строение оказалось далеко не маленьким.
Обогнув его практически наполовину, ему наконец явилась большая пестрая вывеска, что радушно и гостеприимно приглашала войти.
Пройдя сквозь множество тоннелей и запутанных коридоров, с повсеместными указателями, он все же сумел найти нужный, и оказавшись на трибунах разглядывал все в поиске касс или чего-то похожего, где собственно принимались ставки на ближайшее событие, ради которого он был здесь.
Запах тут стоял невесть какой неприятный. Лошадиный пот в перемешку с навозом, и множеством благоуханий духов, кремов и прочих туалетов джентельменов и их нарядных спутниц, убранных в столь разнообразно подобранные образы к каждому из которых, непременно прилагался незаменимый аксессуар — в тон идущий головной убор.
Пока беговую дорожку приводили в порядок, Ласло пребывал в замешательстве. Время истекало.
— Простите, не подскажите мне где принимаются ставки? — спросил он у первого встречного мужчины, что был одет так же, как его мнимый потенциальный преследователь у киоска.
— Вам нужно пройти вот к тем трибунам, там слева будет проход. В нем вы и сможете сделать необходимую ставку, — указывая направление рукой, он даже не взглянул на спросившего, внимающего его словам, пристально наблюдая за жокеями, что в данный момент проверяли качество бегового отрезка, сквозь свой бинокль.
Быстрыми шагами, Ласло пересёк половину трибун, и оказавшись на месте, которое ему подсказал не особо учтивый любитель конных состязаний, он свернул в широкий проход. Здесь было весьма шумно. Народу больше чем на зрительских местах, и три длинные очереди. Заняв место в одной из них, он принялся терпеливо ждать.
Время, как речь заикающегося, тянулось очень долго. Порой казалось оно вовсе замирало, отнимая у Ласло его последний шанс выбраться из глубокой ямы бедности.
Среди споров и разногласий народа, что скопился здесь, он слышал много различных предположений и заверений, касающихся исхода предстоящего забега. Но ни в одном из них, и речи не было о лошади, что выступала под номером четыре, которому, согласно полученному буклету, соответствовал пятнистый единорог. Не взирая на всеобщие предположения, Ласло обладал привилегией, которой прочий местный сброд был напрочь лишён. «Наверняка единорог сейчас получает ту самую дозу допинга в виде героина или чего позабористей, чем там их обычно накачивают» думал в этот момент Ласло.
Наконец очередь подошла. Острый пересохший ком, подступил к горлу. Трясущейся рукой он полез за конвертом во внутренний карман.
