Катя как можно тише зашла в дом и разулась. Взглянула на часы – времени до приема не так уж и много, но, чтобы быстро сходить в душ и переодеться, хватит. Она повесила куртку в шкаф и аккуратно придержала дверцу, чтобы та не хлопнула.
– Кать, он не спит, можешь не тихушничать! – весело крикнула с кухни, совмещенной с залом, мама.
– Хорошо, – откликнулась Катя и зашла в комнату. – Привет, мам! И тебе привет, – заглянула она в манеж. Егор повернул голову на звук ее голоса и улыбнулся. Катя через силу улыбнулась в ответ.
– Погуляешь с ним? Я тут утку запекаю, – мама кивком указала на духовку.
– Я сейчас к окулисту поеду. Почему тебе не выкатить коляску на веранду и не поставить рядом радионяню?
– Катя!
– Именно так ты меня и назвала двадцать лет назад.
– Это ребенок, а не кукла!
– Ну тогда я сделала все, что могла. И про прием я тебе сказала еще неделю назад! Попроси Иру, – пожала плечами Катя. – Она слишком долго балдеет. Мало того, что они почти не учатся сейчас, так она еще и сессию автоматом закрыла. Заотдыхалась совсем.
– Я вообще-то все слышу, маленькая ты негодяйка!!! – закричала со второго этажа сестра. Следом послышался топот на лестнице.
– Ира и так мне весь день помогает.
– Вот-вот! – Ира зашла на кухню. – И вообще-то я все каникулы не фигней страдаю, а научку пишу по акушерству!
– Фу, – Катя изобразила, что ее вот-вот вырвет. – Ну да, как же я могла забыть, что с нами под одной крышей живет человек, который продолжит славить фамилию деда, – Катя закатила глаза.
– Кать, все извилины сосчитала? – хмыкнула Ира.
– Ой, иди ты.
– Надеюсь, наш папа вернется не слишком раздраженным с суток. – Мама подошла к манежу и взяла Егора на руки, тот радостно заугукал, увидев знакомое лицо. – Тогда пойду сама гулять с этим прекрасным молодым человеком. Ир, ужин на тебе.
– Ок, ма. Все будет!
Собираться Кате пришлось в темпе вальса. Она смыла макияж и после быстрого душа надела первое, что нашла в своем шкафу, сменила линзы на очки и убрала волосы в небрежный пучок. Вызвала такси и спустилась в прихожую. Уже одетая, она следила за тем, как машинка уезжает все дальше и дальше от ее дома. Наконец-то водитель осознал свою ошибку и нашел нужный дом. Катя доехала до клиники, собрав все пробки. Чудом не опоздала.
Из кабинета почти сразу вышла врач и позвала Катю. Смотря сквозь крышу домика, Катя молилась, чтобы зрение не слишком сильно упало, и морально готовилась к проверке глазного дна. Но зря переживала, врач сообщила хорошие новости – зрение прекратило падать, глазное яблоко точно перестало расти, так что в обозримом будущем можно будет сделать лазерную коррекцию.
Дождавшись, пока капли для расширения зрачков подействуют, Катя зашла вслед за врачом в другой кабинет, который еще при первом же посещении клиники мысленно окрестила пыточной. По сравнению с тем, что происходило за этой дверью, красная комната мистера Грея выглядела как детская.
От только протертых частей щелевой лампы резко запахло спиртом, а от яркого света тут же заслезились глаза. Не диагностический аппарат, а настоящее приспособление для пыток!
– Екатерина Борисовна, плохие новости… – начала врач, и Катя почувствовала, как ком рыданий подступает к горлу. За последний год она слышала эту фразу слишком часто. И все врачи неизменно коверкали ее имя, будто не было перед ними бумажек, где написан правильный вариант. «Катерина» она. Без «Е». – С левым после лазерной коагуляции все хорошо, но вижу на правом глазу разрывчик сетчатки. В прошлый раз его не было. Надо снова коагулировать.
– Да, конечно, – дала свое согласие Катя, хотя на самом деле хотела совершенно другого – сбежать от этой безболезненной, но жутко неприятной процедуры.
Врач закапала Кате в глаз анестетик, дождалась, пока он подействует, и поставила специальную линзу. Катя поморщилась, как только линза прикоснулась к роговице. Врач включила аппарат и начала запаивать лазером края разрыва. Звук его работы напоминал Кате швейную машинку. В голове быстро возникла картинка, как настоящая игла проходит сквозь все слои сетчатки (сколько их там? Плюс-минус бесконечность?) и впивается прямо в мозг. Захотелось зажмуриться, но линза мешала закрыть глаз. Облегчение Катя смогла испытать, только когда врач отсоединила линзу, та издала мерзкий чпокающий звук.
Катя расплатилась за прием и поехала домой, еле сдерживая слезы.
Откуда вообще взялся новый разрыв? Неужели каждый поход к врачу будет приносить плохие вести? Если жизнь зебра, то когда же наконец появится светлая полоса не только от света щелевой лампы? Почему поломанную жизнь нельзя спаять лазером так же, как и сетчатку? Катя прекрасно знала, когда в ее жизни случился разрыв и она разделилась на до и после. На счастье в любви надежды уже не было, поэтому она наивно полагала, что хотя бы здоровье наладится. Хотелось верить в законы баланса и всемирного равновесия, но каждый новый день показывал Кате, что они – полная брехня.
