Нора вздохнула, она и так понимала все, что ей вещала девушка, только не догадывалась, какая из двух Салли с ней говорила. Нора еще не узнала о Черном Фрегате, ей не за чем. С доброй женщиной по-прежнему было удобно и не так страшно, как в одиночестве. Но ее сострадание совсем не спасало, а открытая поддержка движения ракьят могло вообще обеим выйти боком, но хиппи это упорно понимать не желала, словно ничего не боялась. Может, она себе что-то доказывала? Ставила эксперимент, что даже на адском острове можно остаться человеком.
Салли казалось, что снова о ней не думают, снова ее используют, как выгодную мишень: одни для издевательств, а другие — для милосердия. Замыслы этих других и вовсе пугали своей неоднозначностью, неразгаданностью. Вот нашли они беспомощное существо, и решили заботой о нем сохранить свою человечность. А что чувствует этот перешибленный лопатой червячок — это не совсем важно.
Через несколько дней после инцидента с Ваасом, Норой и Беном, Салли стала немного недолюбливать Нору, уж очень экзальтированным показался ее провокационный шаг, а Черный Фрегат вообще хотел, чтобы Ваас когда-нибудь приехал без Гипа, да осуществил то, что не успел в прошлый раз. Уж если падать в пропасть, то всем вместе. Уж если чернить мазутом крылья чаек, то сразу всех. А то белая чистая птица пыталась согреть утонувшего в нефти гадкого утенка, не ведая, что ему не отмыться от медленно душившей его пленки. Так всем вместе погибать! Но нет… Страшно это было. Это только Ваас мог утаскивать за собой народ, ненавидя всех, кто опровергал его суждения о том, что все только и делают, что предают. Он был готов даже искусственно создать условия (отпустить пленника на время побегать в панике по джунглям, например), чтобы кто-то кого-то предал. Потом главарь цинично выдал бы тираду о том, какие все гады. Умно, нечего сказать. Главное, оставаться в рамках своей теории, какой бы темной она ни была. Ваас себе редко противоречил, хотя казалось, что весь состоял из иррациональностей.
Внезапно раздался гул моторов. Ох, этот звук… Он преследовал Салли с момента попадания на остров. Ваас… Если это он, то какой на этот раз? Довольный и по-своему приветливый или разъяренный и беспощадный? Женщины отвлеклись от своего занятия, прислушивались, вытягивая шеи, не смея идти навстречу. Обе ждали Бена, обе боялись Вааса. Нора с того инцидента, кажется, раз сто пожалела о своей импульсивности, потому что главарь в отсутствие Бена мог сделать с ней, что угодно. А реши доктор что-то доказывать, его бы убили или вообще, как грозился главарь, продали. Салли-то давно уяснила: психа главное не провоцировать, подыгрывать ему, угождать. И не важно, что сама тихо сходила с ума, серьезно уже веря в эту игру, что она — вещь, а не личность. Но ведь быть куклой легко. Еще полоумная старуха из того же Бэдтауна вторила сумасшедшему: «Иди, куколка, тебя искупают в крови!». Салли поежилась, не желая вспоминать тех двоих.
Кто же прибыл? Да, это оказался Ваас. На палящем солнце его кожа лоснилась, на ней поблескивали стеклянные капли пота, лицо скрывал до поры до времени блик, отсвечивающий в глаза. Салли прищурилась, чтобы рассмотреть хозяина и примерно представить, что ее может ждать. Хотя… Бессмысленное занятие. Мог приехать в хорошем настроении, а через миг уже метать молнии. Хаос, как все эти джунгли, где самые пестрые яркие бабочки содержали самый опасный яд, а под узорами лиан таились змеи.
На этот раз Ваас заискивающе улыбнулся, стоило ему завидеть Салли. Вот уж чего девушка никогда не ожидала. Она покорно нерешительно встала, ее уже пронзал озноб, как обычно, покалывая в животе холодными иголками. Хозяин по-прежнему загадочно ухмылялся, на его щеках и в уголках крупных глаз появлялись складочки. Странная улыбка, по своему виду очень приятная всегда, только бы не знать, какие поступки за ней скрывались. Вот так он часто стоял, весело ухмылялся и потрошил кого-то ножом.
— Иди сюда, Салиман, — вдруг поманил ее пальцем главарь, но видя промедление девушки, повторил строго, как непонятливой собаке: — Сюда, я сказал!
От его командного голоса даже два волкодава встрепенулись, вытянули кверху морды, а Салли и подавно покорно зашагала вперед, как деревянный человечек. Нора сжалась у стены, делая вид, что занята нарезанием корня маниока, не смея прямо глядеть на Вааса, видимо, надеясь, что за прочими проблемами он забыл о ее выпаде. Кажется, женщина училась понемногу бояться. Это полезное умение, как считала Салли, ведь оно помогает выживать.
— В машину, — кратко кивнул в сторону внедорожника Ваас.
Салли повиновалась, пытаясь не думать о том, что еще мог изобрести главарь, зачем она ему понадобилась. Затем пират глянул на побледневшую Нору, говоря:
— И эта пусть едет.
