Но вот недоделанному воину джунглей удалось преодолеть всю длину джипа, переползая под вражеский транспорт. Сделалось страшно даже дышать. Он подбирался незаметно, как змея, но в случае обнаружения не сумел бы увернуться, загнав себя в жестяную ловушку. Грязные детали днища царапали спину, поднимая майку, от духа бензина горло сдавливал кашель, который приходилось сдерживать. Но вот показались носки черных сапог — пират. Бенджамин вытянул руки, плотнее приникая животом к земле, стреляя из позиции лежа. Удалось повредить в двух местах ногу врага.
— Научили нас убивать? Ну, получайте! — шипел Бен, всаживая пулю прямо между глаз упавшего от неожиданности пирата.
Затем доктор, опьяненный на миг своей удачей, выбрался с другой стороны, но не учел в общем замешательстве, что где-то обретался еще один противник. Неопытный воин решил, что враг уже направился к Норе, но все оказалось не так — черный силуэт загораживал солнце, стоя на капоте машины. Наверное, решил добить с выгодной позиции, словно сосчитал, что у врага не осталось патронов. На звук выстрела пират обернулся, взглянув на Бена. Доктор вновь превращался в жертву, ему не хватало навыка, чтобы, как в вестернах, выхватывать оружие наперегонки. Да и враг оказался в бронежилете, а второй раз выстрелить в голову никак не удалось бы.
Доктор за долю секунды успел сто раз попрощаться с жизнью. Врут, что вся она проносится перед глазами, ничего не случается, в голове только шумел какой-то гул нестройной какофонией, отдавая режущим чувством в затылке и подмышках. Нелепо как-то. Но ведь и жизнь ничуть не похожа на легенды и фильмы. Бен застыл испуганной мышью, его рука только поднималась, чтобы неискушенный стрелок попытался прицелиться. Но естественного инстинкта выживания не хватило бы. На лице пирата играл оскал превосходства, он нависал с автоматом черно-красной скалой, что обрушивалась гибельным камнепадом.
Внезапно все переменилось!
Враг, выплевывая кровь, не успев спустить курок, начал заваливаться вперед. Своим падением он едва не придавил доктора, который в последний момент отскочил. Солнце ударило в глаза россыпью ярких лучей, точно подтверждая победу жизни над смертью, но вскоре в его желтом водопаде вырисовались знакомые контуры хрупкого силуэта девушки. Неужели, она? Неужели, и правда тот, к кому стремился Бен?
Но больше некому — враг упал, пораженный точным ударом в затылок острым предметом.
Салли! Она сама вырвалась с аванпоста, не погибла при штурме, и теперь еще спасла жизнь Бену.
С минуту девушка просто стояла на месте врага и глядела спокойно и сурово то на свежий труп, то на окровавленный ледоруб. Но потом она заметила Бенджамина, спрыгивая с капота, подходя к нему.
— Бен… Ты жив! — глаза девушки засветились невероятной радостью, а губы даже тронула растерянная улыбка, но девочка не смела слишком приближаться, точно зараженная какой-то болезнью.
— Салли? — подался к ней доктор, не веря, что перед ним живая девушка, а не виллиса-хранитель. — Ты… Ты сама сбежала?! Салли! Умница моя! — доктор попытался обнять ее, но девушка отпрянула, как дикий звереныш. — За тобой нет погони?
— Пока нет, — сухо ответила девушка, напряженно отводя взгляд.
— Вот и хорошо! Скорее в машину! — вынырнула, как ни в чем не бывало, Нора, которая уже достаточно пришла в себя после потрясения. Кажется, ее разбирал нервный смех, но она оставалась серьезной, а встреча с Салли удачно отвлекла ее от травмирующего воспоминания.
Салли застыла в нерешительности, кусая губы, шмыгая носом. В тот миг, несмотря на забрызганное чужой кровью лицо и угрожающий ледоруб в руке, она больше, чем обычно, напоминала просто провинившегося ребенка. Но упрекала себя больше, чем умеют некоторые «взрослые», сбивающимся голосом говоря, не смея садиться в машину:
— Бен! Бен… Бенджи! Брось меня, я сволочь! Бенджи!
— Что такое, что… Салли? — обнимал ее за плечи Бен, заглядывая в глаза.
Сердце его нервно колотилось, готовое к любой новости, уже практически догадываясь о том, что скажет его бедная девочка. Руки ее дрожали, она вцепилась скрюченными пальцами в свои щеки, оттягивая жутковато кожу возле глаз, словно стремясь расцарапать лицо, как плакальщица, причитая:
— Я сдала вас! Я все выболтала Ваасу! Нет… Я сволочь!
— Он снова бил тебя до этого? — твердо хмуро обратился к ней собеседник, доверительно сжимая ее запястья, мягко отводя руки от лица.
Салли опустила голову, сжав зубы, глядя себе под ноги, нехотя проговорила:
— Не… Не бил… Другое. А потом угрожал пальцы сломать и сделать общей. Но это не важно, — на лице девушки застыло пугающее ожесточение, когда она без малейших колебаний повторила: — Я выболтала все! От страха! Я… — но она начинала плакать, шепча в отчаянии: — Я предала тебя.
Если бы только Бенджамин хоть в чем-то ее обвинял. Он корил себя за то, что столько времени позволял Ваасу так жестоко истязать девушку.
