Салли вскоре осталась одна, переползя на матрац в углу штаба, не интересуясь, чей он. Кажется, после пережитого стресса она все-таки повторно потеряла на какое-то время сознание. Или просто обессилено заснула, правда, не видела ничего. Впрочем, ночные видения ей являлись только кошмарами, поэтому она радовалась своей природной способности вообще не запоминать сны.
Девушка ощущала себя измотанной, опустошенной, однако в ее сердце, словно крошечная птичка, бился слабый-преслабый огонек благодарности: она ждала его, своего мучителя, он все-таки оказался не способен на самую большую подлость. А угроза убить — это страшно, но пока она ему не надоедала. Жизнь без него Салли не представляла, так что это и угрозой переставало быть.
Ваас вернулся поздно ночью, притом пьяный настолько, что шатался. Посмотрел мутными глазами на Салли, однако на большее, чем использовать ее в качестве подушки, трезвости не хватило, и через пару минут он оказался рядом с ней на матраце. Даже сапоги не снял. То ли отмечали что-то. То ли лично он решил что-то залить алкоголем, какие-то свои думы невеселые. В любом случае опасности он на время не представлял. Так казалось. Или Салли снова себя утешала.
Она ощущала запах перегара, который преследовал ее всю жизнь и ассоциировался с мужчинами. От Бена не пахло, и это было так странно, так волшебно, будто он и правда сказочный принц. Но Ваас… В полутьме она видела его мускулистую руку, перекинутую через ее грудь, ощущала вокруг его тело. И он ее не мучил, а только негромко храпел. Не самый плохой исход дня, не самый… Да и утром — он слушал ее, раз отвечал, хоть и заставил «захлопнуться», но отвечал. А потом все-таки не отдал на растерзание пиратам, только припугнул. Она верила, что он только пугает, что он никогда не посмеет вышвырнуть ее, только когда марионетка сломается, только когда умрет. А это, может, и не самый страшный итог всех этих земных мытарств.
Салли прикрыла глаза, не смея пошевелиться и не желая. Да, это ее мучитель, да, это ее личный кошмар. Но пока он рядом, пока он жив, пока он не выбросил ее, остальных можно не бояться. Однако слишком долгий и насыщенный противоречивыми событиями день не сумел спокойно завершиться.
***
Посреди ночи Салли проснулась от того, что пробудился Ваас, притом порывисто вскочил. Стоило только девчонке пошевелиться, как он прижал ее к матрацу, зажимая рот, молча приказывая не шевелиться. Салли ощутила, что надвигается какая-то опасность, а какая — главарь и сам пока не знал, однако прислушивался. Оставалось удивляться, откуда в нем возникла эта предельная сосредоточенность, ведь только несколько часов назад он казался мертвецки пьяным. Но теперь совершенно бесшумной поступью охотника проследовал к двери. Напряжение копилось в воздухе. Опасность! Не где-то там далеко, а прямо здесь, очень рядом.
Салли не смела шелохнуться, только неотрывно следила за главарем, который прислушивался к малейшему шороху, уже держа наготове прямым хватом нож, маяча черной тенью. Глаза обоих неплохо видели в темноте, в джунглях все инстинкты обостряются. Девушка вскоре уловила какой-то едва различимый шорох, который шел из-под досок. Змея? Но нет, из-за обычного гада Ваас не стал бы настолько собранным, а он представлял собой буквально сжатую пружину пистолета, что в любой миг готов послать в полет смертоносный кусочек металла.
Салли желала удачи главарю, она знала, что спасать ее некому, значит, ее пришли убить вместе с ним. Ваас, конечно, защищал в первую очередь свою шкуру, но сохранность оной означала для пленницы возможность прожить еще немного. И еще одно… Он не являлся жалким, один из немногих в ее окружении, он мог вызывать ненависть, содрогание, но не жалость, особенно, когда крался вдоль стены, прислушиваясь к чьим-то перемещениями.
Затем главарь устремил хищный внимательный взгляд на доски пола, из-под которых порой вылезали мелкие животные и насекомые. Но на этот раз под дом заползло нечто покрупнее рептилии. Теперь уже и Салли отчетливо слышала едва уловимый шелест сминаемой травы, словно кто-то полз по-пластунски. Штаб стоял без фундамента на деревянных сваях высотой около метра на случай дождей или бури. А предположить, кто воспользовался этим, не составляло труда, однако страх не позволял анализировать. Оттого девушка боялась даже дышать, пока Ваас поудобней перехватывал рукоятку ножа, не решаясь снимать с предохранителя пистолет, который был всегда с ним, опасаясь произвести лишний шум, ведь нежданный гость, очевидно, тоже обладал отличными рефлексами, раз в лагере все еще не подняли тревогу.
Воздух замирал от напряжения, Салли переводила взгляд с предательских досок пола на главаря, который аккуратно переступал вслед за источником едва уловимого шума. Внезапно одна из досок тихо отодвинулась, будто кто-то заранее успел подготовить люк. Ваас стоял в метре от места диверсии, когда из-под штаба полез черный силуэт, державший в одной руке нож, а в другой длинную бамбуковую трубку.
