– Я в порядке, – лукавлю, чтобы он успокоился. На самом деле это не так, помимо физической боли мучает душевная. Мне неожиданно больно и безумно страшно от того, что кто-то пытается убить моего мужа! Он знает, почему я не спрашиваю, кто это сделал, кто пытался убить нас. Потому что мне страшно столкнуться с правдой, я та ещё трусиха, которая лучше будет жить в неведении, не снимая своих розовых очков…
– На приём ты не идёшь, – говорит, тоном, не терпящим возражения.
– Почему?.. – откладываю расчёску, растерянно смотря на него.
– Это небезопасно, Ариела, – выдыхает, словно озвучивает и так очевидные вещи. – Я не могу рисковать тобой снова. Брать тебя в Сиэтл было ошибкой.
– Но это моя семья, юбилей моего отца, Максимилиан, – о том, какие отношения у меня с Аурелио Лучано, конечно же, я умалчиваю, муж не должен знать всей правды… по крайне мере, не сейчас. – Я не могла не приехать, и должна вечером присутствовать.
– Остаёшься здесь под присмотром охраны. Не обсуждается, Ариела! – прикрикивает, но затем мягче добавляет: – Это для твоей же безопасности.
– Безопасно мне только рядом с одним человеком – с тобой! – встаю с постели. Как там говорят, зверя лаской берут? Именно эту стратегию выбираю и нетвёрдой походкой подхожу, затем кладу руки на грудь мужа, искренне смотря в глаза. – Не хочу оставаться здесь одна, мысли душат… – честно говорю то, что лежит на душе. – Знаю, ты никогда не делишься со мной проблемами клана, но ты можешь доверять мне, я не глупая, вижу и понимаю, что у тебя не всё гладко… Кто-то пытается разобщить города между собой, да? Нас хотят… убить? – закусываю губу, чтобы не расплакаться.
– Ари, – он проводит рукой по своим волосам, сначала хочет, что-то сказать, но затем передумав уверенно произносит: – Никто не причинит тебе вреда, пока я жив.
– Но я не за себя переживаю, а за тебя…
– Собирайся, через час выезжаем, – отстраняется и уходит в ванную комнату.
Лучше я буду рядом с Максимилианом, чем останусь здесь, волнуясь о нём. Думала ли я, что приехав в родной город, впервые после свадьбы окажусь в опасности? Совершенно точно – нет.
Настроения наряжаться нет, да и мой внешний вид оставляет желать лучшего. Не знаю, как смогу заявиться на приём вся ободранная, как кошка. Но и замазать всё это безумие тональным средством я не могу, каждый раз, когда прикасаюсь к коже, она горит. Придётся идти, как есть, благо наряд, который доставили в номер к сегодняшнему вечеру, длинный и по крайней мере прикроет разбитые коленки.
Слегка подкрасившись, укладываю волосы отельным феном, безумно жаль, что мой любимый стайлер Dyson без которого жить не могу и беру с собой всюду, взорвался вместе с машиной…
Когда надеваю шёлковое платье в пол пастельного цвета на тонких бретельках, муж выходит из душа и помогает застегнуть молнию сзади. Рассматриваю свой наряд: платье идеально сочетается со светлой кожей, а нежные перья добавляют виду изысканности. Мужские пальцы прикасаются к плечам, и электрический разряд пробегает между нами. Взгляды сталкиваются в зеркале, и мы понимаем всё без слов. Его восхищённый взгляд вперемешку со вселенской заботой – и мой доверяющий с толикой волнения.
– Ты прекрасна, – шепчет, наклоняясь к моей шее и вдыхая аромат тела.
– Я выгляжу, как будто с велосипеда упала… – хнычу по-детски. – Они будут смотреть на меня и шептаться.
– Никто не посмеет и слова про тебя сказать, – без шуток произносит, осыпая предплечье поцелуями. – А если рыпнутся, всем языки отрежу.
И я верю ему, действительно верю. Несмотря ни на что, Максимилиан ещё ни разу меня не подводил…
Поездка до особняка Дженовезе занимает меньше получаса, всю дорогу я сижу, свернувшись в клубочек на заднем сидении возле мужа, переживая, не придётся ли и на этот раз прыгать? Кажется, страх машин теперь навсегда останется со мной.
Когда мы въезжаем на территорию, нас радушно встречает персонал и приглашает войти внутрь в специальную комнату, чтобы досмотреть и изъять имеющееся при себе оружие. Это странное нововведение совершенно не нравится Максимилиану и обескураживает меня, но виду мы, конечно, не подаём. Я остро ощущаю себя здесь совершенно лишней, чужачкой, которая забрела на запрещённую территорию. Это странно, учитывая отсутствие проблем между Кланами.
Интересно, Максимилиан ощущал себя так же, когда приезжал на сделки, связанные с перемирием?
В особняке повсюду слышны звонкие голоса, оркестр исполняет классическую музыку, официанты разносят закуски и шампанское. Да, я совершенно не скучала по этому обществу. Как выяснилось, мне больше по душе затворничество в Лос-Анжелесе, где нет лести и притворства.
Мы проходим в основной зал, где проходит помпезный приём, Макс крепко держит мою руку, не отпуская ни на шаг. Я вижу, как он напряжён, хотя с виду излучает уверенность и спокойствие.