Мне ехать приходится,— заранее оправдываясь, сказал он ребятам.— Уж вы тут орудуйте за меня.
Это что—опять «задание»? — спросил Жора.
Ну что вы, ребята, в самом деле! — взмолился Костя.— Да поймите же, не сам ведь я, меня тоже заставляют.
Костя смотрел куда-то в стену, теребя выпачканную в навозе, истрёпанную куртку, мешком висевшую на его похудевшем туловище.
Ясно, ясно! — подмигнул Жора.— Будь спокоен, всё исполним в точности. Приедешь — отлапартуем.
Последнее слово он умышленно исказил, чем рассмешил товарищей и окончательно обидел Костю.
Костя вышел из коровника со слезами на глазах.
Юре стало жаль товарища.
Надо бы полегче с Костей, ему тоже несладко,— упрекнул он ребят.
Выслуживается он, вот что,— отрубил Жора.
Нет, Жорка, ты не прав,— возразил Вова и, помолчав, добавил: — Ты, смотри, не поддавайся на фашистскую удочку! Эльза рада была бы всех нас перессорить. Неужели ты не понимаешь, что тогда ей было бы легче с нами справиться? Во что бы то ни стало мы должны дружить! А Костя тут ни при чём, его заставили.
Но Жору трудно было убедить, он имел своё особое мнение.
Пусть Костя откажется быть старшим,— доказывал он,— Тогда ведьма сама будет давать задания, сама наблюдать за нами. Ну, с месяц она, может быть, и будет это делать, а потом ей надоест. Вот тогда нам и станет легче.
Ты, Жорка, плохо разбираешься и не понимаешь главного. Эльза Карловна смотрит на нас, как на рабов, и потому будет всегда одинакова. Ей ничего не стоит заморить нас голодом, замучить досмерти,— доказывал Вова, понявший раньше других, что работать им, хочешь не хочешь, а придётся.— Даже немца Макса она держит в чёрном теле. Мы стоим с ним вчера и разговариваем. Он, как будто ничего человек. Ну, и откуда ни возьмись — Эльза Карловна. Она как заорёт на него. Он улыбнулся мне, сказал: «Не бойся», а сам всё-таки отошёл... В самом деле, ребята, давайте крепче дружить. Ведь мы пионеры!
Вова торжественно поднял руку, словно для салюта. Мальчики на мгновение застыли, выпрямившись, как на линейке.
Но тут же опомнились и взялись за лопаты...
Однако поездка Эльзы Карловны на строительство в этот день не состоялась: разразилась гроза.
Ливень согнал всех со двора, и ребята рано забрались в свою каморку.
Хоть бы немножко согреться,— жаловался Юра, вода ручейками стекала с его куцей курточки.
Может, тебе тёплую баньку нужно,— пробовал пошутить Жора.
Но никто не поддержал шутки. Приунывшие ребята молча стягивали насквозь промокшие, облепленные грязью башмаки и едва шевелили онемевшими пальцами. Юра чувствовал себя особенно плохо. Дышал он тяжело и покашливал, а на щеках яркими пятнами горел румянец.
Все быстро улеглись и погасили свет. Жора лежал с открытыми глазами, чувствуя за спиной согревающее дыхание Вовы.
Мутные струйки текли по запылённому окну. Редкие отблески молнии освещали во тьме бледные лица мальчиков.
Вот в такую ночь хорошо бежать! — шепнул Жора.
Вова не отозвался.
Ты чего молчишь? — повернулся Жора к товарищу.
Отдалённый раскат грома прокатился над крышей и замер.
Вова сразу приподнялся и, стиснув пальцами Жорино плечо, горячо прошептал:
Кто про нас вспомнит? — вздохнул Юра. Он тоже не спал и слышал, как говорили товарищи.
Разгорелся спор. Жора был возмущён неверием Юры. Прыгая босиком от кушетки к дивану, чтобы согреться, он размахивал руками и старался всех перекричать:
Придёт сюда Красная Армия или не придёт, а всё-таки нас освободят и после войны отправят по домам. Я уверен!
В суматохе нас могут не найти! — тревожился Юра.
Он часто беспокоился об этом. Сегодня он впервые решился высказать свои опасения товарищам. Но постоянно терзавшая его мысль, облечённая в простые слова «нас могут не найти», была так ужасна, что Юра содрогнулся. Как же жить тогда? Он тяжело закашлялся, жадно прислушиваясь к спору. Ему так хотелось, чтобы ребята успокоили и обнадёжили его!
Костя отмалчивался. Он верил, что Красная Армия за ними придёт. Но сейчас он старался сосредоточить свои мысли, всю изобретательность на одном: уберечь ребят до прихода Красной Армии. «Пусть Жора думает, что угодно, но я-то понимаю, как нам трудно уберечь друг друга»,— думал он.
Прислушиваясь к шумному говору ребят, Костя твердил про себя: «Они считают меня плохим товарищем. Не понимают, что я душу готов за них отдать...»
Косте нравилась горячность Жоры, дерзкая независимость его и смелость. Как часто он сам еле сдерживал себя, чтобы не нагрубить ненавистной хозяйке! Но Косте казалось, что своей осторожностью он заслоняет ребят от лишней беды, и только ради этого он мирился с постоянными нападками и насмешками Жоры. Но всё-таки больше ему невмоготу, надо объясниться.
Костя наклонился к самому уху Вовы и заговорил быстро, захлебываясь и глотая слова:
