Иван лежал в своей постели и думал, что у него, пожалуй, начинается один из самых ярких отрезков в его жизни. Завтра – Малояр. После этого должен написать человек, без которого Иван уже не представлял себе свою жизнь. Даже Данила с Малояром отошли на второй план. Да, это было предательски по отношению к нему, но зато честно. Он снова пустился в мечтания, как делал все вечера до этого после той прекрасной встречи. Он представлял то, каким будет их свидание. Как он в первый раз коснется ее, обнимет, а потом поцелует. Это казалось одновременно нереальным, но, в то же время, чем-то таким волнующим, переворачивающим всю душу. Ради таких ощущений стоило жить.
За всеми этими мыслями он не заметил, как лежит в комнате своей матери, на ее кровати. Но почему-то это казалось нормальным, равно как и то, что рядом лежал какой-то мужик, которого Иван величал… Отцом.
«Дикость какая-то!»
Нет, не дикость, это все было нормальным и вполне естественным. Они смотрели телевизор. Свет в квартире исходил только от него. Послышался стук в дверь.
– Иди, открой, – услышал Иван.
«Впусти дорогого гостя, завари чай и посидим, поговорим на какую-нибудь тему».
О чем, интересно, толкуют по ночам? Вероятно, о внешней политике, как предположил бы Данила.
Иван подошел к двери, оставив замок на цепочке, он приоткрыл ее. Там царила тьма. Внезапно оттуда пошли колебания воздуха. Что-то страшное было там, он это чувствовал. Из темноты послышался нарастающий хрип, готовящийся перерасти во что-то более ужасное. В страхе Иван вбежал назад в комнату, крича – Папа! Папа! Отец, который мирно лежал до этого, вдруг вскочил с кровати, побежал в комнату Ивана и там исчез, как будто растворился. Иван же обо что-то споткнулся (о кровать?) и растянулся на полу. Дверь с грохотом расхлопнулась, срывая цепочку на замке. Послышался ужасающий рев, переворачивающий всю душу наизнанку, который Иван уже слышал.
«Да, точно слышал! Однозначно!»
Он проснулся в холодном поту. Давненько его уже не посещали такие сны, но Иван явно не успел по ним соскучиться. Его охватило уже знакомое ему чувство – боязнь уснуть. Он лежал с открытыми глазами, но через какое-то время они вновь начали закрываться.
Он находился в каком-то доме. За окнами все еще царила ночь. Перед ним стояла женщина, держа тарелку на подносе с какой-то похлебкой. В свете луны он увидел, что ее лицо было объято ужасом, но ее голос, когда она заговорила, был спокойным.
– Каждый день, в течение многих лет, я хожу кормить свою дочь. Сегодня – твоя очередь.
Женщина протянула Ивану поднос и медленно указала пальцем туда, где начинался свод тоннеля, уводящего куда-то вглубь, в темноту. Краем уха он услышал какое-то, едва доносившееся до него, лязганье. Оно так же внезапно прекратилось, как и началось. Его глаза вернулись к женщине. Она по-прежнему стояла на том же месте, устремив свой взгляд туда. Ее вытянутая рука, словно замерла, указывая ему путь. Иван глубоко вздохнул и двинулся к проходу в тоннель. Заходя в него, он еще раз оглянулся назад. Она все так же продолжала стоять, едва освещаемая светом луны, проникающим в окна. Он шел в кромешной тьме, прокладывая себе путь на ощупь. Вдоль стен с потолка тянулась бесчисленная паутина.
«Не приходило ли в голову мамаше слегка тут прибрать?»
Спустя время, он подошел к металлической двери. Огромная, массивная, она так же была покрыта паутиной. Снова послышалось как-то лязганье. Не было никаких сомнений, что оно доносилось оттуда. Ему было страшно, он еще раз вздохнул и дернул на себя ручку двери…
Иван вскочил на кровати весь мокрый, тяжело дыша. «Что это было, Господи?! Что это было?!» Он как всегда не помнил, но весь дрожал.
Собираясь и выходя на улицу, Иван не переставал трястись. Он направлялся за дом, Данилы там пока не было. Вот поедут они на электричке, и ведь в таком случае особо много с собой не наберешь, а на месте, поди, все будет стоить дорого. А еще они планировали с ночевкой, без палаток, без спальных мешков…
Его мысли прервал рокот машины со знакомой музыкой, Fear Factory. Иван обернулся, по дороге летел BMW. Машина остановилась рядом с ним, за рулем сидел Данила с восторженным лицом.
– Приветики! Ну что, зашибись я придумал?!
– Но откуда? – удивленно произнес Иван.
– Сейчас расскажу, только припаркую ласточку!
Данила парковался как в первый раз, осторожно, все выверяя.
– А теперь погнали затариваться!
В магазине они набрали прилично, и в основном это был алкоголь. Ящик пива, пара бутылок перцовки, колбаса, хлеб, готовые салатики и сок. Данила пребывал в прекрасном настроении. Кассирша спросила их, нужны ли им пакеты.
– Нет! Что Вы?! Что за вздор?! Зачем?!
Кассирша улыбнулась.
– Давайте нам три пакета, – сказал затем Данила, – два – на продукты, один – на память.
