– А если война? – наивно спросил я.
– Это я тебе и без прибора отвечу! – сказал Серёга. – До изобретения простого в обращении огнестрельного оружия крестьяне-земледельцы для войны были не пригодны. Вспомни Куликовскую битву! Задача народа кормить, одевать-обувать армию. Ей – всё лучшее!
– Это точно! – заметил Натан. – Интересно, в бронзовом веке из бронзы делали только оружие, символы и украшения, или мотыги с граблями тоже?
– Если вернёмся, спроси в Google, – посоветовал Серёга. – Там тебе, наверное, ответят, а я не готов.
– А они готовы! – заявила Сара. – Вы тут ещё долго собираетесь рассиживаться? Поехали!
– Ну, поехали…
Изуродованный бронзовый меч так и остался лежать на примятой траве.
Границу между временными слоями не заметить было трудно – всё вокруг помутилось, расплылось и сдвинулось, а желудок подпрыгнул к самому горлу. Правда, длилось это удовольствие всего несколько секунд. Лушаги как ни в чем не бывало продолжали шагать всё по тому же, казалось, склону. Только внизу уже расстилались не возделанные поля, а дремучие девственные леса.
При ближайшем рассмотрении лес оказался вовсе не дремучим, а вполне проходимым и светлым, состоящим из деревьев, похожих на сосны. Мы прошли по нему примерно километр, когда лушаги одновременно остановились.
– Что, уже прибыли? – удивилась Сара.
– Не знаю, – ответил Первый (или они вместе?). – Тут кто-то есть, причём разумный.
– Где?
– Впереди и чуть вправо. Сто шестьдесят три метра.
– Сколько их? – спросила Сара. – Ты можешь определить на расстоянии?
– Один.
– Так мы сходим и посмотрим, а вы стойте пока здесь.
– Стоим. Но энергоресурсы на пределе.
– Может, Каги слетает – быстрее будет? – предложил Натан.
– Нет, – сказал Серёга, поглаживая птицу. – По-моему, он не слетает. По-моему, он никак после перехода между слоями не оклемается – даже материться не может.
Ворона действительно выглядела очумелой и беспомощной – Серёгино поглаживание ей было явно не в кайф, но сопротивляться она не могла. Реакция Сары была предсказуемой:
– Ну, тогда пойдём мы и постараемся не задерживаться.
– Кто это «мы»? – поинтересовался я. – Если там один человек, то и от нас должен идти один. Иначе можем нагнать страху или вызвать агрессивную реакцию.
– Это правильно, – сказала женщина, вылезая из своего «кресла».
– А вот это не правильно! – возмутился я. – Один раз ты уже сходила одна на контакт. И, по сути, устроила там неолитическую революцию. Может, больше не надо?
– Ничего я не устраивала!
– Давай проведём по этому вопросу голосование. Или прибор подключим и сформулируем вопрос: устраивала или не устраивала?
– Но я же не хотела! – привела Сара последний неотразимый аргумент.
– Для истории и людей, которые там таскают каменные блоки, наверное, не очень важно, хотела ты или не хотела, – попытался я закрепить свою маленькую победу. – Так что посиди пока здесь. Лучше спроси у Первого, сможет ли он держать со мною связь без моих усилий?
Собственно говоря, это я мог спросить и сам, но интуитивно угадал, что нужно сменить тему, уйти в сторону, дабы избежать лобового столкновения. В итоге выяснилось: если я – лично-персонально – даю на это санкцию, то лушаги могут видеть моими глазами, слышать моими ушами и воспринимать озвученные мной мысли. Не озвученные тоже могут, но я сказал, что это, пожалуй, лишнее. Правда, всё это возможно лишь на небольшом расстоянии и при отсутствии помех. В данной ситуации ничто такой связи не препятствует.
Возле большой старой сосны стоял мужик в светлых штанах до колен и футболке с яркой эмблемой на спине. В меру мускулистый и загорелый, он смотрел куда-то вверх, в крону. Временами он отвлекался и нажимал кнопки на маленьком пульте, который держал в руке.
Там – наверху – кто-то копошился среди ветвей. Ветра не было, ударов топора или звуков пилы я не слышал, но сверху вдруг прилетела и упала на землю здоровенная ветка. Следом ещё одна, и ещё. За ними последовала срезанная неведомым образом макушка дерева.
Мужик сказал сам себе:
– Ага! – что-то нажал на пульте, сунул его в карман и принялся оттаскивать в сторону упавшие ветки.
