Сверху пришёл звук, похожий на хруст, затем вниз вдоль ствола обильно посыпались крупные опилки. Туземец, вероятно, счёл свою часть работы выполненной, уселся на самую толстую из веток и стал чего-то ждать. Тут-то я и выдвинулся в обозримое пространство.
– Привет! – сказал я. – Что это ты делаешь?
– Привет! – кивнул мужик без всякого удивления. – Лесоруб я, не видишь, что ли? А вот ты что здесь делаешь?
– Да вот, привёл лушагов подкормиться.
– С лесничим-то договорился?
– Конечно! – кивнул я.
– Ну, тогда кормитесь – чтоб я был против? – пожал плечами лесоруб. – А что у тебя за лушахи?
– Да обычные биороботы, старая модель, два штуки, – скучным голосом сообщил я.
– Надо же, где-то их ещё делают?! – удивился туземец.
– Уже не делают, это музейные экземпляры, – пояснил я.
– Откуда ж вы взялись? И где тот музей? Я бы глянул!
– Мы с планеты Лу-Хрю! – не без гордости сказал я.
– Что, и такая есть?! – удивился мой собеседник.
– Наверно, есть, раз мы с неё прибыли, – как бы обиделся я.
– Извини, в астрономии я не силён.
Пока мы общались, от сосны осталась половина. На самом верху сидело нечто, похожее… Чёрт знает, на что похожее! И это нечто методично превращало ствол в опилки, спускаясь всё ниже и ниже по мере того, как ствол укорачивался.
– Это зачем? – кивнул я в сторону происходящего.
– Санитары леса! – усмехнулся туземец. – Я ж лесоруб!
– Насколько я помню, лесорубы лес рубят.
– Да никто его давно не рубит, – рассмеялся мужик, – только название профессии сохранилось. Не ты первый удивляешься! Тут ведь суть в чём? Деревья имеют свой срок жизни. Когда этот срок заканчивается, дерево падает и гниёт себе на земле. От этого буреломы образуются, пожары и прочие неприятности. Чтоб такого не было, лесничие заранее выбраковывают сомнительные деревья. Потом приходит лесоруб и их аккуратненько убирает. Вон, видишь, какая у меня машинка? Старенькая, конечно, зато безотказная! Я её «короедом» зову.
– И много работы?
– Сейчас – много. Совет принял решение расширить пригородную зону ещё на сто километров. А тут, как говорили в старину, конь не валялся.
– А широкая она – пригородная зона? – обеспокоился я.
– Ну, была пятьсот километров, теперь будет шестьсот.
– Нехило… – облегчённо сказал я.
– И на фига, спрашивается? Здесь бывает-то три человека в год. Хотя с другой стороны… Тут вон каждое десятое дерево помечено – работы навалом.
– Опилки-то здесь оставляете или убираете? – спросил я, чтоб поддержать беседу.
– Зачем их убирать? Они через год перегноем станут. Это если целый ствол упадёт, так он десятилетиями лежать будет. А что, кстати, эти твои лупахи жрут-то?
– Да всё подряд. Древесину тоже. Только им вроде бы много надо.
– Ну и жрали бы бракованные сосны, а я бы поехал смотреть прямую трансляцию по хейболу, – как бы пошутил туземец. – Вечером, конечно, покажут в записи, но это ж не то!
– А что, это мысль, – раздумчиво сказал я. – Правда, я не знаю, как они с этим справляются – меня первый раз с лушагами послали. Может, попробуем?
– Ну, давай попробуем, – в чём проблема? – охотно согласился лесоруб. Похоже, он воспринял это как развлечение, как перерыв в однообразной работе. – Какое у нас следующее?
Он посмотрел на экранчик своего пульта. Следующее обреченное дерево располагалось метрах в пятидесяти. Оно было небольшим и почти мёртвым – соседи заглушили его своими кронами. Я призвал лушагов, и они немедленно явились.
– Хороши ребята! – аж присвистнул лесоруб. – Такой ночью приснится, так потом спать страшно будет.
– Да они мирные, – заверил я. – Иногда даже слишком.
– С голоса команды берут?
– Они вообще почти разумные. В них такого накачано! – объяснил я и демонстративно вслух обратился к роботам: – Первый, Второй, этот мир, оказывается, не безлюден. Но люди здесь следят за лесом и убирают старые и больные деревья. Такой материал вам годится в пищу?
– Мы, собственно, на него и рассчитывали, когда сюда направлялись, – ответил Первый.
– Ну, тогда попробуйте. Выбракованные деревья помечены.
– Если это метки, то мы их хорошо видим.
– Тогда выбирайте, а местный человек посмотрит, как вы это делаете. Ущерба вы никому не нанесёте, наверное.
– Хорошо, – сказал Первый и безошибочно направился к умирающей сосне. Второй последовал за ним. – Мы начинаем заправку, не подходите близко – это может быть опасно.
Далее всё происходило тихо и быстро. Первый подошёл к дереву и выпустил из-под панциря клешни-захваты. Прихватил ими ствол на разной высоте. Верхняя осталась неподвижной, глубоко промяв древесину, а нижняя сделала несколько вращательных движений в горизонтальной плоскости у самого корня. Срезанному дереву упасть на землю не удалось – ствол принял в свои захваты Второй. Вместе они вытащили сосну на свободное пространство и… принялись её есть. С двух концов сразу. Вместе с корой, сучками и ещё живыми ветками.
И съели всю минут за десять-пятнадцать, наверное. А потом направились к другому дереву, безошибочно найдя метку. Никаких опилок после них не осталось, только кучки серой трухи, похожей на пепел.
