– Хватит! – прикрикнул Аметрин. – Как дети, честное слово! Луна, Стефан, может, и прав. Людям всегда надо давать второй шанс. Но, Стефан, и Луна в какой-то степени права. Ты не видел, что творила Сильвина. Такое забыть сложно. Простить, я думаю, мы все ее простили. Но вот забыть… Тут извини. Но мы же не враждуем с ней, а это главное.
– Каждый имеет право на ошибку, – запальчиво возразил Стефан.
– Имеет, – невозмутимо кивнул Аметрин, – но не на предательство. Предательство – это не ошибка, это сознательная подлость.
Стефан открыл рот, чтобы возразить, но стушевался, не зная, что сказать. И тут его осенило:
– А что, если она не сама на это пошла? Если ее толкнула черная магия? Все мы знаем, на что она способна.
– Кто? Сильвина или магия? – усмехнулась Луна. – Да! Мы знаем! На очень многое!
– Может, она добрая, а магия заставляет ее?
– Стефан! Сильвина всегда была злой и завистливой, магия тут ни при чем! Ни за что не поверю!
– Я бы тоже никогда не поверил, что ты можешь быть такой злой, если бы не увидел своими глазами…
– СТЕФАН! – одновременно рявкнули Эгирин с Аметрином. – Думай, что говоришь!
Стефан резко закрыл рот и покраснел. Лицо его мучительно исказилось. Действительно, влюбленность затуманила его разум настолько, что он чуть не выдал главную тайну.
Луна оторопело смотрела на него.
– Что ты имеешь в виду? Что значит – ты видел меня злой? – она нахмурилась, и тень воспоминания легла на ее лицо. – Подожди-ка… То есть на том ужасном портрете была все-таки я?
– Нет-нет, что ты… я брякнул не подумав… Я имел в виду, что ты становишься злой, когда говоришь про Сильвину… – начал выкручиваться Стефан.
– На том портрете была я, – уверенно произнесла Луна, не слушая его. – А где ты мог меня такой видеть? На выступе в пропасти? Именно! Как чувствовала, что вы что-то недоговариваете.
К ним уже на всех парах летели хранители, которые устроили на лужайке небольшой пикник.
– Что за крики? – грозно спросил Фиччик. – Вас нельзя и на минуту оставить без присмотра.
– Ты! – ткнула в него пальцем Луна. – Ты мой хранитель – и ты мне тоже врал? Быстро отвечай. Что произошло на выступе?
Фиччик, не ожидавший такого вопроса, растерялся. Глазки виновато забегали.
– Чего и следовало ожидать! Так я и знала! Вы все меня обманули!
Луна еще раз обвела взглядом друзей. Кианит с сестрой, Виолана и Дравит с Ониксом смотрели на нее с искренним недоумением. Оно и понятно, их не было с ними в пропасти. А вот остальные, включая чрезмерно болтливых Пиритти и Пироппо, опустили глаза.
Беседка охнула от такого количества виноватых взглядов и жалобно заскрипела досками. Вины было столько, что она сама почувствовала себя виноватой. А это было неприятно. Тем более уж она-то ничего не сделала. Она, наоборот, была создана для того, чтобы в ней беседовали, а не скрывали правду.
– Как понимаю, мы тут лишние… – тихо сказал Кианит.
Те, кто не был с Луной у пропасти, молча покинули беседку, чтобы дать остальным разобраться друг с другом.
Беседка так расстроилась, что от огорчения тоненько зазвенела ажурными листочками. Этот щемящий звон усугубил и без того гнетущую атмосферу, и друзья еще ниже опустили головы. Больше всех было стыдно Стефану. Ругая себя за свой язык, он виновато посмотрел на Луну:
– Прости нас. Но мы обещали твоему отцу. Он просил нас не говорить тебе.
– Да, Луна, ради твоего же блага. И ты ни в чем не виновата, – подхватил Эгирин.
Девушка задумалась, потом подошла к Стефану.
– Дай сюда блокнот! – она с силой дернула к себе пухлую книгу, перетянутую двумя резинками для надежности. – Ты же однозначно все записал и рисунок, поди, новый нарисовал.
– Не надо, Луна! – воскликнула Сентария.
– Раз вы обещали моим родителям, то я на вас не обижаюсь. И пытать вас не буду. Держите слово! Но я должна знать! – отобрав у Стефана блокнот, она вышла из беседки с неестественно прямой спиной.
– Кто тебя за язык тянул, – прошипела Сентария.
– Простите… Иногда во мне просыпается прежний Стефан. И я вас уверяю, я рад ему даже меньше, чем вы… И… кажется, мне нравится Сильвина… Вот я и вспылил…
– Нашел время, – ядовито произнесла Сентария. – Сильвина – самый «подходящий» объект для обожания. Она обожает, когда все крутятся вокруг нее, особенно такие ослы, как ты!
Она резко встала.
– На этом, я думаю, надо расходиться. Я уверена, что Луна не вернется к нам после того, как прочитает красочное описание Стефана. Завтра встречаемся здесь рано утром и идем мириться. Всем ясно?!
– Ясно! – пробурчали друзья.
«Ну вот, – огорченно зашептались деревья. – Опять никакой романтики. Сплошные споры, ссоры и обиды… Эх…»
Сказать, что Луна испытала потрясение, это ничего не сказать. Читая, она даже не пустила Фиччика в комнату. Печальный хранитель свернулся клубочком у двери в ожидании, когда его подопечная придет в себя. А Луна тем временем мучилась, глядя на себя в зеркало:
– Кто же я такая? Что со мной происходит?
