– С чего взял? – крикнула в ответ, поправив мешающий говорить пуховый плат.
– А моя лошадь увязла в рыхлом снегу по запястье. Да и ваша тоже. Взгляните!
Я свесилась чуть в сторону и обнаружила, что Красотка погрузилась в снег по… Я бы назвала это коленями, а оказалось, что над пястью располагалось запястье. Ладно, не суть. Но что же делать?
– И что делать? Вернуться? И проследить, где выберемся на твердь дороги?
– Наверное, – кивнул мужчина и натянул уздечку.
Далее мы долго плутали в той метели. Ветер пытался рвать с нас одежду, толкал лошадей в бока, путал им гривы, подхватывал как огромадными пригоршнями снег и кидал его в нас, метя в глаза.
– Густав? – позвала слугу, чтобы поделиться с ним тревожащим соображением. – Это только мне кажется, или мы едем постоянно в гору?
– Здесь местность холмистая, это да. Но и ваша правда тоже есть. После подъема мы должны были спуститься на равнину. Там и расположено имение. Погодите! Не занесло ли нас на Лысую гору?..
Я видела, что это предположение Густаву не понравилось, вот только не осмелилась расспросить. Ведь Тьяна должна была и сама знать ответ, правда? А какое странное название… Лысая. Может, из-за того, что, оборачивайся – не оборачивайся, нигде не было видно ни деревьев, ни камней валунов? А ранее они постоянно выныривали из снежной завесы.
Только так подумала, и конь Густава чуть мордой не ткнулся в каменный столб. Я только успела обрадоваться, что это фрагмент изгороди нужного нам имения, но услышала мужскую ругань.
– Ну, точно! – чертыхался и плевался Густав. – Занесло в самый центр ведьминской террасы…
Я напрягла глаза и тогда различила несколько подобных столбов. И они… стояли по кругу? Лысая гора, Ведьминская терраса, камни-столбы… Это ритуальное какое-то место было?
– А вы не признали, дорина Тьяна?
– Нет… только сейчас…
– Но, может, оно и хорошо? – проговорил с сомнением Густав. – Сегодня же обычная ночь… А мы зато теперь точно знаем, где находимся и в какую сторону ехать.
– Уверен? Я в этой метели постоянно щурюсь.
– Тогда держитесь рядом. И смотрите чаще направо – там же обрыв.
От таких слов невольно натянула узду, и Красотка чуть ни прыгнула влево.
– А имение?.. – хотела наводящими вопросами выяснить, сколько нам еще до него добираться.
– Да, верно. Оно там, внизу. Если бы ни метель, могли бы сейчас его видеть. Но ничего, через полчаса доберемся до тепла и отдыха.
В занесенный снегом по порог небольшой особнячок я, поддерживаемая под локоть Густавом, ввалилась озябшая до костей и уставшая настолько, что у меня уже ничего не шевелилось почти. Ни руки, ни ноги, ни язык. Оказалась в доме и сразу уперлась взглядом в кресло с очень высокой спинкой и старушку в нем. Женщина со взбитыми, словно безе, сединами сидела и читала старинный фолиант в тесненной кожаной обложке. Она нисколько не пошевелилась, а только окинула взглядом нас с Густавом, а потом так и впилась блекло-голубыми глазами уже только в меня.
– Явилась! Негодная! И объяснять, конечно же, ничего не собираешься? – проскрежетал старушечий голос.
Я прищурилась, стараясь разобраться в ее настрое. Вроде бы на ответ она не надеялась. И уже тогда качнула головой утвердительно. А что еще оставалось делать? Что могла сказать тетке Тьяны по матери, если в принципе не могла знать, что девушка, которую вынужденно заменяла, здесь натворила. А дора Белинда посверлила еще немного меня взглядом и резко захлопнула книгу.
– Так и знала! Уверена была, что у тебя ничего не выйдет, Тьяна. И я говорила… но ты ничего не хотела слышать. А теперь вот!..
Стоять было тяжело, лицо начало ощутимо щипать и колоть, видимо, кожа принялась отходить в тепле от мороза. Мне бы сбросить ставшую слишком тяжелой для уставших плеч шубу, размотать и снять с головы заиндевевший платок, привалиться к каменной кладке пылающего камина и протянуть онемевшие-озябшие руки к огню, а тут, похоже, нотацию придется слушать, да за чужие грехи. И только так подумала, как женщина хлопнула в ладоши и совсем другим голосом, без ехидства, а громко и властно проговорила:
– Живо принести горячую воду для купания дорины. Еще остатки ужина разогрейте. А затем не забудьте скипятить молока с медом, чтобы Тьяна выпила его перед сном.
И тут же на меня налетели две шустрые девушки. Откуда они взялись? Я же их нисколько в этой тесной, заставленной всякими старинными вещами гостиной не заметила. Их ловкие руки расстегивали и развязывали, снимали, стаскивали, а потом усадили меня на стоявший неподалеку стул. Только, казалось присела, а двое крепких молодых людей пронесли мимо лохань с горячей водой в соседнее помещение, и тогда меня снова подхватили девичьи руки и потянули туда же. Парни вышли, а девчонки принялись за свое, но теперь избавляли меня от платья и нижней одежды.
