О, я помнила то его предложение. Он тогда весело искрил на меня глазами, и сам же посмеивался, проговаривая ту шутку. Мол, князь обременен ответственностью, а я вот он, свободен, как ветер в поле. Могу осчастливить своим вниманием любую девушку. А руки его так и крались под одежку. Балагур и ловкач. Теперь же вон оно, как все повернулось. Кто бы знал…
– Соглашайся, Цветочек. А как приедем в столицу, так сразу поведу тебя в храм. Это будет уже сегодня вечером. У алтаря обменяемся клятвами, и все, никто кроме меня тебе будет не указ.
Ага! И потом будет брачная ночь. И сколько же нового он тогда обо мне узнает! Такой из себя многоопытный ловелас, а осознает, как промахнулся с выбором пары. Как тогда поведет себя? Насколько силен будет его гнев? Посчитает ли, что я специально дурила ему голову? В сильное чувство ко мне что-то не верилось, а приданое… оно уже будет по праву принадлежать мужу.
Но жена – это все же жена… Надежнее звания невесты будет точно. А уж статус любовницы вовсе воспринимался мной, будто позорное клеймо. И все же результат тот же. Не девственница, и печати с ведьминского дара могли очень быстро слететь. И вся такая незащищенная окажусь тогда прямо в руках инквизиции. Но тот момент была надежда оттянуть. Ивонна успела меня просветить, что невесты на отборе неприкосновенны для жениха, и только, когда окончательный выбор будет им сделан, мог предъявлять права.
А брачной могла стать уже следующая ночь, если выберу Курта. И как следствие ее ожидаемо разоблачение сразу в нескольких несмываемых грехах. Вот же дьявол! Как же в висках начало ломить! Так и хотелось бросить это чертово перо и куда-нибудь убежать. Вопрос: куда? И ответа не находилось. А решаться на подпись заставляли двое мужчин. Один давил телом, приблизившись максимально, другой – взглядом. Глаза Адлара только что не прожгли меня насквозь. И, кажется, он начал терять терпение, хоть и молчал.
– Цветочек! Я люблю тебя. Обещаю оберегать и ограждать от любых огорчений. Ну же, ставь подпись!
А моя рука отчего-то дрожала. И перо в ней раскачивалось в разные стороны. То над одним пергаментом зависнет, то над другим. А потом теплые руки Курта легли на плечи, и мужчина начал из-под воли управлять мною.
– Давай, Тьяна! – шептал ласково на ухо, и как склонял к решению в свою пользу.
И только я, было дело, решилась, как…
– Нет! – ударил ладонью по столу Адлар и поднялся. – Использую свое право. Преимущество старшего брата и главы рода. Я против этого брака. Все! Нет тебе, Курт, моего согласия, – и сгреб со стола брачный договор, скомкал в кулаке пергамент. – Хочешь оспорить? Тогда будет поединок.
– Согласен! – отодвинул меня в сторону младший из братьев и указал князю на выход из таверны.
Мужчины одарили друг друга обжигающими взглядами и направились к двери.
– Как же так! – вдруг вскочила со своего места и вскрикнула Ивонна. – Какой поединок?! Она безродная девица… всего лишь! Как из-за нее могут драться уважаемые доры? – ее слова летели в спины удаляющимся братьям.
И хоть застывшие было присутствующие и начали отмирать, но никто не подал голос, чтобы попытаться отговорить мужчин от поединка. Тогда княжна кинула в меня обвинение:
– Все из-за тебя! Вечно ты всем жизнь отравляешь! – осыпала искрами негодования мою застывшую фигуру и потом уже обратилась к трем другим невестам. – Дорины! Эта дрянь вечно воду мутит. Теперь что-то такое сделала, что перессорила братьев. А наш с вами жених ранен. Я это точно знаю. Мне это лекарь вчера сказал. И сейчас они там… вы понимаете, что мы можем лишиться шанса на замужество вообще? Представьте только, с каким позором можем вернуться домой. Не то, что были достойны отбора, но уступили в честном соревновании более достойной особе, нет. Мы будем посрамлены. Потому что жених будет сражаться за эту вот простую девку.
Я, где стояла, там и опустилась на лавку, так как ноги отказывались держать. А дорины начали между собой обмениваться растерянными взглядами.
– Не сидите, невесты! – подстегивала их к действию Ивонна. – Надо помешать этому поединку. Не дай, Светлый, наш князь, потерявший кровь и силы во вчерашнем сражении сейчас окажется слаб!..
– Что же вы, дорина Ивонна, такого низкого мнения о Его светлости? – усмехнулся Мартин, проходящий мимо и направляющийся на двор таверны следом за остальными мужчинами.
– А с вами я не разговаривала! – выпалила княжна. – Девушки, давайте воспротивимся проведению этого поединка…
Так или иначе, а остальные невесты тоже поднялись и пошли на улицу. И вот в зале осталась лишь я да официантка из таверны. Она приникла к окну и стала вслух комментировать то, что видела:
