– И все же тебя ранит эта тема. Я же вижу… А хочешь, сама выбери победительницу отбора? Давай, Тьяна! Я же сказал уже, что они в принципе все подходят, чтобы родить мне сына. Я исполню долг перед родом, и все! Ну, которая станет моей женой, скажи?
– Да вы с ума сошли! – не выдержала и вскочила.
Почувствовала, как кровь в висках застучала, как в груди тесно стало, а еще мне воздуху перестало хватать, и совсем сбилось дыхание.
– Да вы!.. Да!.. Боже! Какой… цинизм!
– Как ты сказала?
Но я уже не слушала, а убежала. Кинулась к себе. Общую дверь с силой захлопнула. А потом рухнула на кровать. Не стоил Адлар того, он слезинки даже одной моей не стоил, а я разрыдалась. Что бы ему пусто было! Ух, зря мне дар запечатали! О!.. Стоп. У меня же от сильных эмоций могли печати слететь…
– Танечка, успокойся. Танечка, все это чушь. Вот пентаграмму чертить четко научишься, и все… и пошлешь ты этого типа, куда подальше. Пусть ему хоть десяток наследников маркиза рожает, а ты будешь далеко-далеко отсюда…
Вот так, за уговорами самой себя и всхлипываниями и не заметила, как заснула.
А разбудил меня голосок Инги:
– Госпожа! Пора вставать. Все другие дорины чуть свет на ногах – танцевальные фигуры повторяют. А я вас добудиться никак не могу.
– Что ты говоришь? – повернулась я к ней.
– О, Светлый! Это что же с вашим личиком? Никак плакали ночью? И зачем же? А! Беспокоились о самочувствии Его светлости? Зря! Клаус же потом уже сказал, что его жизни те раны не угрожают. Или не понравилось, что те курицы в коридоре толпились и шумели? Подумаешь! Пусть себе изображают невест, а князь все равно только вас и видит.
– Хватит говорить всякий вздор! – я снова отвернулась к стене.
– И нет, я правду сказала. Но вставайте уже… все позавтракали давно…
– Я ничего не хочу. И останусь сегодня в постели.
– Как же так? А конкурс?
– Без меня!
– Ой! Вам нездоровится?
– Можно и так сказать.
– Тогда я сейчас! – засуетилась Инга. – Я мигом! Обождите…
Она отсутствовала всего минуту, и вот уже вернулась, а следом в комнату вошел Его светлость. Надо же, как будто вчера его и не притащили на плечах в покои соратники, и я не видела его в бинтах! Был свеж, подтянут, одет в камзол с иголочки. Решительно прошел на середину спальни и замер около кровати.
– Что с тобой?
– Недомогание.
– А конкретнее?
– Голова болит.
– Ладно. Сейчас пришлю Клауса.
Светлость раскрутился на каблуках и ушел. Через малое время в комнату влетел лекарь. Вот у него я точно рассмотрела переживание и сочувствие. А впрочем, должна сознаться, что на князя и не смотрела, и не знала, каким было выражение его лица. Но все равно, мне симпатичнее был Клаус, и его заботу я оценила больше.
– Что с вами, дорина?
– Ах, оставьте водить надо мною ладонями! – тем не менее, во мне сразу вскипело раздражение и на этого мужчину. – У меня… хандра. Вам такое знакомо?
– Думаю, что понимаю, о чем речь, – задумался лекарь. – Вы переживаете из-за дорин, близко к сердцу принимаете возникшую конкуренцию. Но, Тьяна, уверяю вас…
– Если сейчас тоже скажете, что отбор – всего лишь формальность!.. – засверкала на Клауса глазами, но смогла вовремя остановиться и не произнести угрозы.
Собственно, чем могла напугать? Детский лепет, ей богу!
– Молчу. Как вам и угодно. Но могу сказать и другое. Тьяна, я ваш должник…
– Как это?
– Вы благотворно влияете на моего подопечного. Дали мне вчера отдохнуть. А еще и Мартина надо вспомнить. Вы же тогда довольно грамотно перевязали его и облегчили мне работу. Вот и хочу отплатить добром. Не хотите участвовать в конкурсе? Извольте. Я скажу, что у вас женское недомогание.
– Да? – я так и привстала от удивления. – Вы же мой спаситель, Клаус!
– Рад помочь. А теперь мне надо идти… к Курту. Он все еще слаб. Его восстановление протекает много медленнее, чем у князя…
– Очень жаль. Передайте ему от меня привет.
– А вот это нет, Тьяна. Ни к чему. Вы же точно станете женщиной Адлара. Здесь, без вариантов, милая. А младший из братьев должен уже успокоиться…
Поняла, конечно же, о чем он говорил. И ладно. Главное, что все же Клаус мой сторонник. Остальное… по обстоятельствам. А они не заставили себя ждать. Почти сразу, как из комнаты вышел лекарь, на пороге снова появился Адлар.
– Инга! Проследи, чтобы твоя госпожа не голодала. Тьяна, милая, очень больно? Дай полечу тебя…
– Зачем? Что вы собрались делать? – с удивлением уставилась на мужские ладони на своем животе.
– Ну, как же? Клаус мне рассказал…
Нет, мне нисколько не было стыдно, когда Светлость так старательно и нежно касался меня. Ни из-за того, что процесс лечения больше походил на ласку и довольно интимную, ни из-за моего обмана. Что маленькая ложь против обращения князя со мной? Мелочь. Способ уберечь себя от серьезных переживаний и испытаний. И как оказалось, «подарок» Клауса принес двойную пользу: и от конкурса меня освободил, и от мужских домогательств. Но вот то тепло, что шло от рук Адлара… что-то меня всю жаром потом обдало, и чуть ни расплавилась от тех прикосновений. Получилось даже губу прикусить, чтобы не застонать.
