Со стороны Ли послышался легкий стон, и юноша отвернулся. Губы женщины сжались с такой силой, что побелели, а Кени тем временем произнес:
– Значит, мы предположили правильно. Расскажи всю историю. Как он попал к тебе? Как его поймали? Все, до мельчайших подробностей.
Его слова звучали не как просьба, а как настоящий приказ, и мне ничего не оставалось, кроме как поведать короткую и грустную историю, которая и привела меня к сегодняшнему моменту. Мое горло пересохло, а воспоминания о Городе, о доме нагнали мрачное настроение. Мне уже не то чтобы говорить не хотелось, мне и видеть всех этих людей было тошно. Это их человек навлек на меня все это, не приди он в мой сад, сидела бы я сейчас за своим компьютером!
– Ты поступила милосердно и смело, помогая ему, – произнес Кени с благодарным видом.
– Или глупо, – возразил через плечо Двэйн. – Бэну она не помогла и себя подставила. Так что, если уж рассуждать логически и называть все своими именами, то она поступила глупо.
Наконец, молодой человек повернулся, мгновенно вызвав во мне желание убежать или спрятаться: его взгляд темно-синих глаз пронизывал насквозь, и в нем было столько силы и энергии, что становилось не по себе. О чем он думал и что чувствовал, невозможно было понять, его лицо ничего не выражало. Я испытывала двойственное чувство: с одной стороны, мне хотелось немедленно отвести глаза, но с другой, его взгляд странно притягивал. Я застыла как истукан и молила о том, чтобы он посмотрел в другую сторону.
– Но она ведь попыталась помочь Бэну! – удивительно эмоционально возразил Ли, на что синеглазый властно, но с некой долей мягкости ответил:
– У тебя нет права голоса на собраниях старших, не забыл?
Юноша раздраженно закатил глаза.
– Как бы то ни было, – произнес Рейган, – реальность такова. Наш план не удался…
– Не сейчас, Рей, – вмешалась Эйрин, бросив на меня беглый взгляд.
– Да, разумеется!
– А что с нашей новенькой? – вмешался Кени, глядя поочередно на всех остальных.
– А что с ней? – ровным голосом спросил Двэйн, отчего по коже у меня побежали мурашки. – Она теперь носит метку, пусть остается. Вэнди и Ли присмотрят за ней, проверят, не шпион ли она. Пусть с девушки глаз не спускают, – он говорил так, будто меня здесь и не было. – Если все будет хорошо, когда дойдем до рейта, сделаем ее своей. Все как всегда, – он бросил предупредительный взгляд сначала на меня, а потом на юношу. – Все ясно? – Тот серьезно кивнул.
– Тогда идем, – добавила Эйрин. – Дела не ждут.
И компания старших словно королевская процессия удалилась. Когда Двэйн проходил мимо меня, я уловила смесь древесных запахов и дыма, и она преследовала меня, как призрак, до самого вечера.
Танцуй, огонек, танцуй,
Движеньями чувства рисуй!
Сверкай, как прошлого глас,
Искри свой безумный рассказ.
Пляши, огонек, пляши!
Раскрой все секреты души,
Раскрой, что таится вдали,
Загадки свободы, любви.
Танцуй, превращаясь в пламя!
И рей, как алое знамя!
Неси, словно звездный свет,
Ты блеск нам забытых лет.
От врага нас дымом сокрой,
И лишь освети путь домой…
Одна из песен, пропетых в лагере
«Лес всегда поет, и в его музыке нет ни одной фальшивой нотки», – так говорит Вэнди, она хочет научить меня слушать и разбирать его слова. У меня неплохие музыкальные способности, но все же я боюсь, что с лесом мы говорим на разных языках. Может, это только пока. Вэнди повторяет: если хочешь выжить в Пустоши, научись понимать ее, научись доверять ей (не представляю, как такое возможно), стань частью ее самой. Если повезет, и старшие не решат, что я вдруг оказалась шпионкой охотников – Ли говорил, что подобное случалось – меня сделают одной из них, так что в моей новой жизни навсегда останутся лесные запахи и непривычные звуки. Не могу сказать, радует меня это или нет, мне все еще как-то не по себе здесь. Я чувствую себя чужой.
