Следом за своей царицей из комнаты выполз ее обожатель в сатиновых семейных трусах, тело его было синюшным, то ли от многочисленных наколок, то ли от побоев, то ли посинело от алкоголя определенного качества. Судя по надписи на бутылке вина « 777»,в простонародье « Три топора», (где они доставали – то этот раритет алкогольной промышленности советских лет – очень большой вопрос) внешний облик мужика не требовал дополнительных описаний.
– Эй! Нефертити, не вертитесь! – мужик осклабился и на всю кухню завоняло перегаром, а над своими шутками, смеялся только он сам. Герой – любовник распростер объятья и полез Любе под халат со словами из песенки: « Люба, Любонька, целую тебя в губоньки!». Пьяный собутыльник схватил подругу за полы халата, падая, оставив ее в одной задрипанной майке. Он упал, упал громко, как мешок костей. Матерясь и кляня всех подряд. Артур не выдержал этого представления, схватив опустившегося ниже плинтуса человека за руки, потащил обратно в комнату, а Любка продолжала стоять посреди кухни в одной майке, а на шее ее красовался медальон на цепочке. Лиза даже обомлела, так как не сразу поняла, где этот медальон она видела раньше. Любка гордо выпятив вперед то, что когда-то называлось грудью, демонстрировала подарок ухажера Мишани, который что-то провозглашал из комнаты, больше напоминающее на свинское хрюканье, чем на человеческую речь.
Артур влетел обратно и попытался увести нетрезвую мать, ему было невероятно стыдно и неловко перед Лизой. Что она подумает о нем?! Лизку возмутило до глубины души даже не то, что это именно та вещь, которую она искала, а то, что рядом живут люди беспринципные и подлые. Ей страшно стало от мысли, на что способны такие люди еще? Убежав в свою комнату, она разрыдалась от разочарования и бессилия. В дверь тихо постучали. На пороге стоял виноватый Артурчик: – Прости за выходку матери. Она утверждает, что вещь эту Мишка выменял на вокзале у бомжа за бутылку какой-то самопальной дряни. Мишка рассказывал, что стоял с корешами, а дедок подошел и талисман предложил. Мол, продать нельзя, подарить нельзя, только обменять. Вот и обменялись, а мать моя увидала, вот и выпросила.
– Я понимаю, ты веришь своей матери. Я посторонний для тебя человек, но именно этот медальон – мой. Он лежал, завернутый в тряпку с тесемкой, и там записка была еще важная! Кстати! Записки этой, я тоже не нашла! Господи! Они шарились в моих вещах! – Лизка заплакала еще сильнее, забыв напрочь, о своих принципах, основанных на сокрытии чувств и эмоций перед посторонним мужчиной.
– Лиза, ты извини, конечно, но не пойман, не вор! Я не хочу никого выгораживать, но вдруг Мишка говорит правду! – настаивал Артур, пытаясь зайти в комнату и как-то успокоить расстроенную девушку.– Где лежала эта твоя тряпка?
– В этой тумбочке, – Лизавета указала на старый деревянный комод, – я здесь все перерыла! Ни тряпочки, ни записки, ни медальона!– девушка жалобно всхлипывала.
– Давай еще раз, вместе, посмотрим, может, найдется,– предложил Артур, не желая, чтобы девушка плохо думала о нем и его матери. Она, конечно, не святая, но и не воровка.
Лиза секунду колебалась, но согласилась на помощь. Они еще раз вытащили ящик из комода, где хранились старые газеты, альбомы, шкатулочки и коробочки со всякой всячиной. Лиза и Артур перетряхнули все. Никаких результатов. Лиза стала уже по сотому кругу пересматривать тетушкины альбомы, как вдруг на пол выпала старая фотокарточка, черно-белая и потрескавшаяся с трудноразличимым изображением. Но видно было, что сделана она была большим мастером, не во всех ателье того времени фотографы делали художественную роспись на фото.
Не смотря на потертость карточки, Лиза сразу обратила внимание, с какой любовью вырисовывали красивой черноволосой девушке глаза сине – голубой тушью и кого-то она Лизе очень сильно напоминала. На оборотной стороне фото еле читалась надпись, красивым размашистым почерком:
« Киев, Людмиле от Владимира, с любовью, 1946 г.» Лиза протянула фото Артуру, он рассмотрел и присвистнул: « Красивая»… Это же не твоя тетка! Интересно, кем она тебе приходится? – и Артур посмотрел на Лизу, а рядом приставил фото, держа его в своих руках, – Вы удивительно похожи, не находишь?
Лизку же мучил только один вопрос и не давал покоя, где она видела эти красивые глаза как голубое, чистое, безмятежное небо?
– Лиза! С тобой все в порядке?– Артур аккуратно дотронулся до плеча ушедшей в себя девушки, воспоминания и домыслы в ее мозгу разлетались, как карточный домик по ветру.
