Несколько раз в голос выматерившись, я вернулся в лодку с пустыми руками, за что удосужился кучи ехидных подколок от соратников. То есть соратниц, мать его ети.
– Э-э-э… – Самвел наконец очнулся, недоуменно оглянулся, поворачивая башку обеими руками, а потом неожиданно вызверился на Петровича: – Зачем бил Самвел, злая тетка без сисек? За правду бил! Нехороший тетка. Гондурас поганый!
Причем последние слова он произнес на чистом русском языке, но с гоблинским акцентом. Адмирал любил поминать эту страну в своих заворотах, вот наш синекожий слуга и перенял, чтобы угостить автора его же выражением.
– Да ты охренел, обезьян! – Петрович натурально озверел.
Я поспешил вмешаться, чтобы успеть спасти Самвела от жестокой расправы, так как ведьма уже начала готовить свою «порчу».
– Тихо, тихо, не видишь, что он контуженый. И ты заткнись, не била тебя госпожа Азазелла. Это та баба швырнула какой-то гадостью.
– Нет, била! – уперся гоблин, на всякий случай спрятавшись за меня. – Самвел все видел.
Уж не знаю, чем бы все кончилось, но в этот самый момент по правому берегу, на холме, появился всадник. На здоровенной лошади, в доспехах, очень похожих на древнеримскую «лорику сегментату», в шлеме центуриона с пышным алым плюмажем и при коротком мече. Это был игрок двадцатого пятого уровня, некий Август Юлий Игиемон, причем, судя по пиктограмме у ника, он принадлежал к клану «Дети порока».
– Уходим! – приказал я адмиралу. Встреча с этими товарищами ничего хорошего нам не сулила, так как именно они заключили союз с клятой принцесской фон Цигель. К тому же где-то в этой местности был расположен замок Аберлингер, который «порочные» превратили в концлагерь для нубов и прочих, попавших под горячую руку клана.
Ведьма без слов налегла на румпель. Лодка накренилась и круто взяла к левому берегу.
До незваного гостя было около сорока метров, вполне рабочая дистанция для стрельбы. Я вложил стрелу в тетиву, но стрелять не спешил, потому что оставалась призрачная надежда разойтись миром.
Тем временем рядом с первым «дитем» появилось еще двое всадников, принадлежащих к тому же клану – полуголая шикарная девица, аж целого тридцатого уровня, под ником Убивашка, и мужик в черном балахоне, с длинным посохом в правой руке – Абырвалг, тридцать первого ранга соответственно.
«Легионер» что-то сказал девке, та весело рассмеялась и нетерпеливым жестом приказала нам следовать к берегу.
Я отрицательно покачал головой и показал рукой вперед: мол, останавливаться не собираемся, следуем по своему маршруту.
– Живо ко мне, нубы! – зло заорала Убивашка. Я как раз припомнил, что в одной из тем общеигрового чата о ней отзывались как о редкостной суке, помешавшейся на эксгибиционизме, вдобавок с маниакальными садистскими наклонностями.
Шансов выжить в схватке с «дитями» у нас не было никаких, оставалось только сдаваться или бежать, что привлекало гораздо больше. По ходу движения лодки, в пятидесяти метрах над водой курился густой туман, в котором можно было затеряться. Гипотетически, конечно. Выглядел он очень нехорошо, прямо зловеще, но попадать в руки «порочным» не хотелось больше.
– Стреляешь вместе со мной… – шепотом предупредил я гоблина. Тот охотно кивнул и потянул из колчана стрелу.
Не дождавшись ответа, Убивашка потянула из-за спины лук, а маг вскинул свой посох, оголовье которого немедленно окуталось мерцающим сиянием.
Ждать, пока нас испепелят, я не стал и вскинул лук. Сначала хотел стрелять в девку, она была прикрыта только леопардовой шкурой, но потом передумал и выцелил Абырвалга.
А дальше…
Дальше произошло сразу несколько событий.
Гоблин попал Убивашке прямо в голову и снес ее с лошади.
Я промазал по башке Абырвалга, угодив ему в живот. Особого урона это магу не принесло, он всего лишь покачнулся в седле, но пущенное им заклинание садануло не в лодку, а в реку, в десятке метров позади нас.
Оглушительно грохнуло. Взметнулась гигантская волна и понесла нашу посудину к туману.
– Майн готт! – завизжала Санторина, удерживаясь руками за оба борта лодки.
– Ух, шайтанама! – с оттенком восхищения вопил Самвел откуда-то из-под банки.
– Сарынь на кичку!!! – ревел адмирал, каким-то чудом удерживая лодчонку на гребне.
А потом все вокруг стало молочно-белым и замерло. А перед моими глазами выскочила большая иконка, оформленная затейливыми завитушками.
Недолго думая, я кликнул на «Перейти». Выхода другого у нас не было.
Иконка стала красной, на ней возникла другая надпись.
– Перейти, черт бы вас побрал! – в сердцах рявкнул я и опять кликнул по иконке. – Ничего худшего, чем в концлагере, с нами здесь не случится.
