— Но почему? Пошли! Я хочу только посмотреть!
Мальчик затопал ножками, расплёскивая вокруг грязь. Остальные женщины заругались.
— Мы недостойны, сыночек.
— Ты же говорила Каиур всех любит!
— Именно так, но пойми. Мы недостойны. И ты, и я родились недостойными. Боженька Каиур наш творец и создатель! Мы всем обязаны именно ему! И дабы почтить его волю, мы не должны показывать ему свой лик, чтобы не испортить тот свет, что он излучает ради всех нас! — женщина вернулась к стирке.
— Но мама!
— Никаких «но»! Боженька любит всех нас одинаково, но у каждого есть своё место. Мы должны хорошенько ему молиться, но ни в коем случае не тормошить его внимание. Понимаешь, у него очень много дел! А священнослужители — это его слуги, они оглашают волю Божью. И они тоже очень занятые! Ты же не хочешь прославиться еретиком? — хитрым взглядом женщина взглянула на сына исподлобья.
Крича что-то несусветное, мальчик убежал, уже воображая следующую игру.
Процессия стала располагаться на маленькой площади. Местные сторонились их и старались обходить. Но любопытство давало о себе знать, потому людей становилось всё больше. Кто-то из бедняков зашептались, заметив, как церковники водрузили котлы и чаны, а затем стали их помешивать.
— Неужели нас сегодня угостят едой? — раздалось в нарастающий толпе.
— Слава Господу нашему — Каиру! — закричала женщина, упав на колени.
— Боженька смилостивился, ведь холодная пора на носу!
— Не зря вчера был день святого Терувима! Славься святой Терувим!
Один из молодых ребят со своими братьями пытался занять первые места в очереди, расталкивая дряхлых стариков.
— Какая красавица! Вы только гляньте! Она ангел! К нам спустилась ангел! — обратился он к братьям, поглядывая налево и направо.
— Воистину! Ангел! — подхватил один.
— Кто она? Неужели слухи правдивы? — задумался вслух второй.
Мика вышла вперёд, развела ручками, будто белоснежными изящными крыльями, её дорогое платье трепыхнулось, казалось, будто с него прямо сейчас полетят ангельские пёрышки. Но стоит только черни потянуться, чтобы заполучить одно из них, подобный свет ослепит их навеки.
— Прошу, вкушайте вместе с нами дары, преподнесённые нам Господом нашим — Каиуром, — по привычке Мика легонько кивнула головой, вовремя успев себя остановить. Джек уже успел хмыкнуть к тому моменту. Она заранее подготовила фразу, но изменить так быстро японские привычки было невозможным!
— Госпожа Мика, Дева Орхидей. Избранная, что явилась к нам с небес, посланная самим Богом Каиуром, а также её сподручные, в сей день угощают всех вас этими лакомствами! Вкушайте же, и не забывайте почитать тех, кто соблаговолил снизойти сегодня к вам и одарить своим вниманием! — торжественно произнёс Джек, а затем косо посмотрел на Мику. Она вздохнула и зачерпнула варево, готовясь к первому посетителю их божественного «прилавка».
Молодой человек подошёл к чану, сверкающие глаза уставились на то, чему не дозволено смотреть черни, но юноша не мог сдержать восхищение. Мика удивилась его наглости и посмотрела ему в глаза, юноша испугался так, что чуть не опрокинул наполненную едой деревянную миску.
Следующий протянул свою замызганную посуду опустив глаза и лишь тихо поблагодарил священнослужителей и Бога Каиура.
Людей набегало всё больше и больше. Мика начала пугаться того, чем всё это может обернуться.
— Не горбись!
— Что? — Мика ошалевшим взглядом уставилась на Джека.
— Спину прямо! Негоже предстать пред простолюдьем не забывая кто ты. В особенности для них.
Маленькие морщинки чертятами скрутились на прекрасном носике Мики, тем не менее она расправила плечи и выказала снисхождение следующему бедняку, что молил о сегодняшнем кушанье.
Время шло, молодые японцы начинали уставать, впрочем, как и священнослужители. Это благородное занятие, баловать народ, никогда не было из лёгких! Джек периодически отвлекался, расхаживая туда-сюда и внимательно следя за толпой.
— Я больше не выдержу эту вонь, — заныла Курико.
— Придётся потерпеть, Каштанчик, — Мика обратилась к подруге личным прозвищем, что она делала в редчайших случаях по отношению к ней. Мика прекрасно понимала, что никто не был в восторге ни от запаха большинства вожделеющих набить сегодня желудок, ни от драк и криков, которые они периодически устраивали, разрушая очередь, будто Вавилонскую башню.
Впрочем, как Мика отметила, в знаменитых парках её любимого Санкт-Петербурга тоже иногда творилось то ещё безобразие. А если уж вспомнить распродажи навроде чёрной пятницы где угодно в мире, то там происходило абсолютно тоже самое. Прямо никакой разницы! Она лично не раз это наблюдала и ужасалась.
— Меня чуть только что не стошнило. Некоторые клиенты твоего кафе, Эмэру, ещё ничего, даже вполне нормальные, но вот от того несло так, что его бы вон в тот колодец как раз бы закинуть, может помогло, — Кэнто прорвало.
