Бальзамирование человеческого тела, ожидаемо, оказалось намного труднее, чем какой-то мышки. Потому я лишь частично ассистировал. От меня требовалась подача тех или иных инструментов или растворов. Чтобы я ничего не перепутал и не испортил экземпляр, профессор Нагай терпеливо описывал каждое действие. Напортачить и получить куда худшее наказание, например заживо оказаться на одном из этих столов, мне не хотелось. Это хуже, чем быть съеденным Маргаритой, наверное… Потому я искренне старался запоминать все требующиеся от меня действия, а также все эти бутылочки с растворами, названия инструментов и все вещи, связанные с бальзамированием, хотя всего этого мне, конечно же, совсем не хотелось. Тем не менее в какой-то момент я заметил, что сам проявил интерес, спросив о каком-то из растворов у профессора Нагая. Он был крайне удивлён вопросу, но с радостью на него ответил, ведь как все уже поняли, некромантия и эти столы — вся его жизнь.
Почему моё соседство со смертью стало столь отчётливым? Отчего так сталось? Хотелось бы мне знать…
Раз с мышкой ничего не вышло, я должен был отбывать своё наказание, пока соотрядники продолжали практическое занятие. Профессор Нагай ненадолго вышел. Я склонился над укрытым простынёй сегодняшним человеческим телом. Оно казалось очень маленьким. Я оставил свою маленькую мумию на соседнем столе, решил отнести её в хранилище чуть позже. Вдруг будет время попробовать ещё разок. Затем я снял одеяло и от ужаса потерял дар речи. На столе лежало зашитое, после нанесённого мною удара, тело мальчика, жизнь которого я оборвал. Я отскочил назад. В увиденное было трудно поверить. Неужели убив этого мальчика, теперь я должен был ещё и вскрывать его тело?.. Мне хотелось истошно завопить. Но комок в горле, словно я оказался в кошмарном сне, воспрепятствовал крику. Я упал на колени и стал впадать в состояние безумного транса. Никаких извинений не будет достаточно. Я еле сумел взять себя в руки и подняться. Свою работу я обязан был выполнить в любом случае.
Каким образом этот мальчик был сохранён спустя уже немалый срок? Тело не забальзамировано. Оно было таким холодным и мокрым, словно его только что разморозили.
Когда профессор Нагай вернулся, то уже не застал меня в ошарашенном состоянии. К его приходу я обязан был подготовить инструменты, что я и сделал.
Отбросив человеческие чувства, выключив разум и заперев сердце я стал ассистировать профессору Нагаю. Может, он и не знал, чьё это тело. Оно, пожалуй, к лучшему.
— Такой кроха ни к чему нам, конечно. Сойдёт только для изучения анатомии. Даже для тренировок некромантии не подойдёт. Подойдёт, вернее, но кому его подсунуть? Потому и заниматься им никто из профессоров не хочет. Найду ему применение. В академии и так недостаток тел, а ещё выделываются, — вслух размышлял профессор, — Так что вдвоём нам придётся, Хакуро, — обратился он ко мне.
Я только утвердительно ему кивал, да наблюдал за тем, как Нагай осматривал тело и готовился к препарированию.
— Давай заодно забальзамируем, хватит уже ему морозиться. Скучает поди!
Мои глаза спокойно наблюдали за тем, как профессор Нагай вскрывал тело убитого мною мальчика. Неужели я потерял остатки всего человеческого? Неужто огонёк моей жизни угас? Я беспрекословно согласился самостоятельно сделать надрезы, которые он мне наказал. Дороги домой в Японию мне уже нет. Лично приступив к вскрытию тела мальчика я совершенно ничего не почувствовал. Ни жалости, ни угрызений совести, ни стыда. Совершенно ничего.
Когда мы закончили наш процесс, и я избавился от перчаток, то посмотрел на свои чистые руки, поражённые нечестивостью.
Урок подошёл к концу. Профессор Нагай делал объявление присутствующим отрядам. Я собирал свои вещи и проверял, не запачкался ли. Нужно было отнести свою маленькую мумию в хранилище. Я глянул на стол, но её нигде не оказалось. Я стал оглядываться вокруг, ничего. Вдруг я почувствовал словно что-то легко тянет меня за рукав. Будто что-то карабкается. На мой вскрик повернулись как другие студенты, так и профессор Нагай. По моему рукаву пыталась забраться куда-то наверх моя же мумия мыши. Вовремя сообразив, я не стал её стряхивать, а судорожно схватил сверху и резким движением оставил на столе.
Неужто она и правда ожила? Моя мумия мышки ожила! Я не знал бояться мне или радоваться. Ликовать или чувствовать омерзение?
В её код мною было заложено только движение. Как по плоскости, так и карабканье наверх. На ничто больше меня не хватило.
— Господа будущие чёрные рыцари! Обратите внимание! Вам довелось воочию лицезреть настоящего мышиного некроманта! — профессор Нагай сегодня был в удивительном хорошем расположении духа.
