Нас ни разу не вывели на улицу, даже в туалет. Мы просто были заперты здесь практически без света. Нам оставили ведро в качестве ночного горшка. И если в первый день мы ещё стеснялись и терпели, то в последующие, подростковая робость, стеснение и понятия приличия исчезли. Если кому приспичило, он делал свои дела, а остальным и дела не было, настолько мы уже были измучены.
Единственным нашим регулярным посетителем была та женщина. Она приходила к нам, каждый раз одаривала нас своей печальной улыбкой и оставляла еду. Единственное светлое пятно во всём этом мраке. Если в первые дни мы набрасывались на еду, не смотря на её отвратный вкус, то теперь уже запихивали в себя, чтобы просто не умереть от голода. Каждый из нас строил свои теории о том, куда же мы попали. Работорговцы? Просто сумасшедшие? Или же, может, это одна из тех призрачных деревень, о которых часто поговаривают? Иначе, почему они всегда такие странные и одеты подобным образом? Женщина закрыла за собой дверь и раздался столь ненавистный нам щелчок замка.
Быстро расправившись с похлёбкой, я села и прижала к себе коленки, положив на них голову. За что они так с нами? Что мы им сделали?! Казалось, что от плена уже начиналось сумасшествие. Отсутствие света, нормальной еды, свободы и интернета помутнило рассудок и сломило волю. Ещё и эта отвратительная вонь вокруг. Да и нам самим уже столько дней не принять ванну… Телефоны, как и все вещи, у нас отобрали…
— Нам нужно что-то делать… — хоть Кэнто и прошептал очень тихо, но я немного испугалась звуку посреди этого мрака.
— Так сделай что-нибудь! Кто здесь мужчина! — зло выдавила из себя Курико.
Сделай… Да… Одно дело говорить о действиях, но лишь попав в настоящую беду, осознаешь реальную беспомощность, кем бы ты ни был…
Почти десять мучительных суток пленники провели взаперти. Собравшийся совет небольшой деревни — Планта, так и не пришёл ни к какому-либо заключению, ни к окончательному решению. Чужеземцев вместе с их непонятными вещами сочли опасными и их судьбу определить так и не смогли. Одни жители считали их ведьмами и колдунами, другие иноземными шпионами. Кто-то требовал сжечь, либо любую другую казнь, иные доложить в ближайший город. Некоторые пожелали насильно использовать молодых людей в качестве рабочей силы, а девушек отдать мужчинам, но страх, захвативший деревенские души, заставил отказаться от этих идей. Старейшинами было приказано не трогать чужеземцев до окончательного решения. И лишь пожилой крестьянке Мэй было наказано приглядывать за пленниками.
Вечером десятого дня, Кинт и Марк, прогуливались на окраине деревни. Усевшись у копны соломы, Кинт заговорил:
— Надоело, как всегда старые дураки решают, что нам делать. До сих пор думают. Устал я! — парень сорвал травинку и начал нервно её жевать.
— Ага, — Марк лёг и уставился на небо.
Стрекотание сверчков раздавалось по всей округе. Лёгкий ветерок приносил с собой свежесть. Редкие облака медленно плыли по небосводу. Думы уносили юношей так далеко, что они и не заметили, как уже почти стемнело.
— Нельзя всё так оставлять, нельзя… Они ведь и нехорошими могут быть, — неожиданно продолжил Кинт.
— Ага.
— Боюсь я за деревню, понимаешь? Навредить они могут.
Кинт помолчал ещё некоторое время, потом неожиданно дёрнулся, сел поудобнее и с горящими глазами обратился к своему другу:
— Слушай, я знаю, что надо делать! Нам надо их отпустить!
— Что?! — Марк поднялся и удивлённо посмотрел на Кинта.
— Мы дадим им возможность сбежать, а потом поймаем их и расскажем обо всём в деревне! Сегодня опять будет собрание и наказали всем явиться. Сделаем такой вид, как всегда, когда опаздывали, а сами разберёмся с чужеземцами! Девушек оставим в живых, остальных убьём на месте за то, что убежать попытались. Ещё скажем, что — это они нас убить хотели! Девушки те явно не ведьмы никакие, иначе пришла бы уже беда на нашу деревню. Вот все это поймут, тогда и заберём девиц себе, как договаривались. Мне та худая, а тебе страшная! — Кинт схватился за живот и захохотал.
— Надеюсь, дубовик тебя когда-нибудь всё-таки заберёт! — с обидой вскрикнул Марк, но одобрил план друга и присоединился к веселью.
С наступлением ночи, Кинт и Марк прокрались к хижине, где были заточены чужеземцы.
— Ты украл ключи?
— Ага! Старый дурак не умеет прятать! — Кинт прокрутил связку ключей вокруг указательного пальца.
Отворив замок и слегка приоткрыв дверь, друзья, возгордившись своими хитростью и находчивостью, спрятались за углом ближайшего дома.
Услышав щелчок замка, Мика сразу же пришла в сознание и поднялась. Дверь со скрипом приоткрылась, но никто не вошёл внутрь. Страх сковал девушку, она слышала лишь громкие стуки своего сердца, словно звон похоронного колокола. Оледеневшими ладонями она опустилась на четвереньки и медленно подползла к двери.
— Эмэру, стой, что ты делаешь?! — произнесла Курико, еле справляясь с дрожью в голосе.
— Никто же не заходит! — Мика добралась до самой двери и краем глаза заглянула наружу.
— Это и странно!
