Куллан заглянул в мешок и поднял бровь, Хакуро заметил сию удивлённость. Хозяин вывалил содержимое на стол, схватил один из фруктов и смачно откусил.
— Что он хотеть, Куран? — Хакуро указал назад, пытаясь объяснить, что речь о Годрике.
На слово «Куран» мужчина тут же дёрнулся, но сдержался.
— Меч он хотеть.
— Меч?
— Да, чтобы я делать меч. Выковал для него оружие до предстоящей церемонии посвящения. Что за дебил его ко мне отправил? — Куллан был всё ещё зол.
Хакуро заметил, что топка старинного камина снова вся заросла паутиной и протяжно вздохнул. «Он снова перестал его затапливать, неужели ему совсем не холодно?»
Куллан практически не разговаривал, в этом ничего так и не поменялось, Хакуро периодически задавал ему какие-либо вопросы, но в ответ получал короткие фразы. Ещё до того, как пришло время, хозяин дома соизволил угостить юношу ранним ужином. Тот показался ему уже даже чуть-чуть ностальгическим. Хакуро вспомнились первые дни его присутствия в доме «великана» и не подумав он задал вопрос:
— Куран, а ты уметь учить драться меч? — хозяин дома поперхнулся бульоном, поначалу недовольно посмотрел на Хакуро, а затем продолжил ужинать. Юноша понял — продолжать эту тему не стоит.
Уже не понимая зачем он пришёл, Хакуро просто продолжал свои раздумья в спокойной обстановке. Он не мог не признать, что несмотря ни на что, приятная атмосфера и удобства дома «великана» положительно на него влияли. Пусть и не зная зачем, но он хотел сюда вернуться снова. И желательно не раз. В отличие от академии, здесь он не ощущал перманентную тревогу.
Куллан возвестил Хакуро, что пора обратно в академию и он подвезёт его на телеге, чему юноша несказанно обрадовался. Хозяин тут же покинул дом первым. Покончив со своим ужином, Хакуро последовал за ним. Куллан уже был занят погрузкой каких-то мешков в свою телегу. Конь фырчал и дёргался, но успокаивался при прикосновениях своего всадника.
Начинало смеркаться, из леса доносились стрекотания сверчков. Хакуро стоял и вдыхал свежий воздух, наслаждаясь столь любимым ещё по пребывании в Японии звуком. Какие-то неведомые насекомые пролетали перед его взглядом, делая виражи, словно демонстрируя свой танец и улетали прочь. Оазис потихоньку засыпал. Повозка уже была нагружена где-то шестью огромными мешками, и Куллан затаскивал последний седьмой. Узел на одном немного развязался, из мешка торчала человеческая рука. Хакуро вскрикнул и отскочил назад. Куллан заглянул что там творится, громко выругался, отмахнулся от Хакуро и завязал мешок получше.
— Это человек? — Хакуро приложил усилия, чтобы не поддаться истерике.
— Человек. Он тоже ехать в академия. Садись, — Куллан указал на место спереди рядом с собой.
Хакуро еле сдерживался, чтобы не оглянуться на кучу мешков позади себя, колёса повозки подскакивали на камнях, юноша так и боялся, что их «груз» развалится по дороге. Как только мог он успокаивал себя, разумом юноша осознавал для чего они. Вспоминался тот день, когда Куллан вёл его к Дрейдесу и Хакуро случайно увидел труп, над которым колдовали непонятные люди. Неужели… «Эти люди для того же? Почему именно Куллан везёт эти тела? Не сам же он их?..» Но вспоминая то время, что они провели вместе, Хакуро не мог в это поверить.
Первым же делом на занятиях с Дрейдесом Хакуро показал ему столь любопытное слово. Учитель взял лоскут и написал рядом с этим словом — «красивый». Хакуро внимательно посмотрел, понял, что ему предложили синоним, но не это его волновало. Семантика слова вызвала в нём громкий хохот. Дрейдес лишь покачал головой и стал призывать Хакуро скорее начать урок, всё-таки хор был поздний.
Хакуро никогда не любил иностранные языки, не потому что плохо давались, а требовали концентрации и регулярного режима их изучения. Но в его ситуации изучение латыни с Дрейдесом, да и вообще, было хоть какой-то отдушиной, нечто столь радостным, в отличие от изнурительных тренировок.
Во время занятий юношу посетила мысль, и только вернувшись в родной корпус и сев на свою кровать, он принялся её воплощать. Мидия ещё не было, видимо, вечерняя посиделка проходила успешно.
Хакуро выпросил у своего наставника небольшой пустой том для записей, скорее напоминающий магический гримуар. Кожаная обложка изображала огромное древо, Хакуро провёл по нему пальцами. «Красивая работа…»
