Все зашевелились. Я заметил, как пол под нами начать словно меняться. Ранее он выглядел прозрачной алой плиткой, с узорами под ней. Теперь же вся эта краснота ушла вниз и словно находилась под стеклом. И она… шевелилась, бурлила, заполняла те самые узоры, перетекала по ним. Я поднял голову. Кровь бедной девушки не растекалась вокруг бездыханного тела. За что ей такая участь? В это было сложно поверить, но её кровь протекала словно сквозь эту самую теперь уже прозрачную плитку и соединялась с алой субстанцией под ней. Словно становясь частью одного целого. Теперь я понимал, что всё это под нами — это кровь. Кровь таких же, как эта девушка. Несметного количества жертв, принесённых не пойми ради чего. Жизнь покидала тело Эмилии и смешивалась с жизнями других таких же, как она, навеки отныне запертых в этом зале. Несметный, бесконечный поток крови под нами, запертый под магическим полом, заполонял узоры и искал выход. Выход отсюда, из этого ада. Но его не было.
Ректор Ксерон в это время повторял ритуал Эмилии. Он тоже что-то рисовал на лбах студентов, брал в руки их оружие и затем что-то произносил. Я заметил это уже лишь когда он был недалеко от меня.
Макнув пальцы в кубок с кровью невинной девушки, он начертил на моём лбу знак, который, по ощущениям, отличался от того, что изобразила Эмилия. После этого он взял мой меч, поднял над собой, словно любуясь.
— Неплохо, тебе повезло.
Затем он взялся чертить знак и на лезвии моего меча. С гордостью вручил его мне обратно. Я был без понятия, что он обозначает, словно какая-то руна. Никаких ассоциаций у меня не возникло.
— Переродись, чёрный рыцарь.
Эти слова эхом раздались в голове. Не только у меня, у всех, кто тогда присутствовал.
Внутри у меня зародился маленький огонёк. Совсем крошечный. Зла и ненависти. Первобытное… всепоглощающее… Я не хотел больше видеть подобную сцену. Я чувствовал, что больше никогда не преклоню колени ни перед кем, чтобы ещё хоть раз увидеть подобное, быть не в силах противопоставить что-либо Судьбе. Это чувство было совсем только зарождающимся, туманным, еле заметным, я его ещё даже толком совершенно не осознавал. Одно лишь только… Теперь я ясно видел, что ждёт меня впереди.
Перед глазами всё ещё стояла картина развернувшегося ада. Что ж… С днём рождения, Хакуро Татибана…
На городской площади собралось немало людей. Неудивительно, я уже осознала, что влияние Церкви в здешних местах сильно. Мы впятером стояли вместе с местными настоятельницами и жрицами, что нас привезли. Госпожа Аурелия где-то суетилась. А охраняло нас несколько храмовников во главе с сэром Розвалем.
Курико дёрнула меня за руку.
— Осторожно, Курико, платье.
— Извини, — промямлила подруга. — Слушай, тебя не пугает везде ходить с этими монашками?
— В смысле?
— Ну… эм… В той деревне, — Курико стала говорить тише и прикрыла рот рукой. — Они убили там людей…
— Да, Эмэру. С тобой там всё в порядке? Они не подвергают тебя опасности? — слушали наш разговор все мои друзья, но встрял пока только Кэнто.
— Мм, нет. Понимаете, везде есть свои правила и законы. Даже у Церкви. Всё-таки их нельзя нарушать, смекаете? — я подмигнула друзьям.
Курико хотела было что-то сказать, но я её перебила, чтобы не разгорелся совершенно не нужный сейчас спор. Всё-таки я, одна лишь я, старалась вытащить нас отсюда. И будет очень обидно, если из-за бестолковых споров всё сорвётся.
— Знаете. Вообще за эти дни, проведённые в компашке этих церковников, я поняла, что они ещё как защищают народ и помогают людям. Так что давайте не привлекать лишнего внимания? — я не только намеревалась успокоить своих возбудившихся друзей, но и правда так считала.
Я уже заметила, как праведно местная Церковь заботится об обездоленных. Госпожа Аурелия готова упасть к ногам любого и помочь ему. Просто она… слишком уж верит. Настолько искренне и ослепляюще… Что это пламя её веры может сжечь того, кто попробует отравить веру ядом предательства и иных пороков. Настолько же сильно она верит и в нас. В то, что мы Избранные. Её забота истинно безгранична. Не смотря на скромную внешность простушки она настоящая святая длань их бога, что касается и исцеляет, либо хватает и сжигает твой грех.
Кэнто всё пялился на мой наряд. Дурак. Сам он был наряжен в парадный доспех, его время от времени подкашивало. Что, тяжело? Было очень забавно это наблюдать. Как мило, ведь хотел же стать рыцарем? Курико с Торио, а также мой дорогой Итиро, не удостоились такого почёта, с ними поделились вполне обычной одеждой, пускай и выглядящей несколько торжественно. Пожалуй, всё-таки стоит хоть как-то их отвлечь.
— Как вы думаете, на что похожи эти закорючки? — носиком я указала на верхушку собора. — Символ их религии. Заметили же? У них нет христианского креста, пускай и напоминают в чём-то католичество.
Словно клубок котят все они уставились на собор.
— Как будто две змейки обвиваются друг об друга, правда? — попробовала я развеселить друзей.
Курико зачем-то с излишней серьёзностью меня поправила:
— Это не змеи, Эмэру. А две спирали.
