Прошло достаточно времени, пока все студенты получили своё оружие и заняли места, мышцы уже стали затекать от долгого стояния, да и оружие держать в толпе не то, чтобы удобно. Даже жалко было смотреть, как кто-то стоял с более громоздким оружием. Ректор дважды хлопнул в ладоши, призывая всех замолкнуть и обратить на него взор.
— Что ж. Пожалуй, мы начнём. Приветствую вас, пока ещё не чёрные рыцари… Но очень скоро… Кто-то из вас присутствовал на утреннем представлении, надеюсь понравилось. Сегодня вы отрешитесь от своего прошлого и ступите на тёмный путь. Вы откроете себя Смерти и пустите её в себя. Вы станете гонцами её вестей. Посланникам её указа. Вы — жнецы. Лик вашей брони — ужас, поглощающий смертных. Ваша воля — непоколебимое бесстрашие. Вы то — что поглощает свет. Ведь именно тьма — основа мира, а свет — попросту её отсутствие. Но мы-то с вами знаем, что она везде. Вы то, что поглотит этот свет. Я вас вежливо попрошу поприветствовать нашу сегодняшнюю гостью, что выступит в качестве, ммм… жрицы… Да, пусть так!
Ворота отворились и в сопровождении двух стражников в зал вошла та самая девушка, которую я не так давно видел. Так вот, что мне напомнили её одежды! И правда, есть сходство с нечто жреческим. Она выглядела точь-в-точь, какой я её встретил в тот день. Разве что распущенные волосы ниспадали на плечи и спину, а вместо растерянности на лице была некая грусть.
Девушку вели по искусственному коридору, созданному двумя половинками толпы студентов. Когда она проходила мимо меня, наши взгляды встретились. Я попытался выдавить из себя улыбку, дабы поддержать её. Нечасто я решался на подобные действа, почему-то именно в тот момент особенно захотелось это сделать. Я понял, что она меня узнала, но почему-то тут же отвела глаза. Если бы я только знал, насколько пожалею о том, что сделал. Если б я только знал, насколько со мной призраком останется тот взгляд, что навсегда впечатался в моё сознание, выковался на моём сердце, выгрировался на моём клинке…
— Преклонить колени! — голос ректора Ксерона стал куда серьёзнее и суровее, чем раньше.
Все студенты опустились на одно колено, поспешно я повторил за ними, положив щит и меч перед собой. Я видел, что ряды освободили между собой больше пространства. Тяжко было смотреть, как новобранцы пытались уместить перед собой топоры или копья, мешая друг другу. Один из таких соседей как раз водрузил передо мной своё копьё.
Девушка встала рядом с ректором Ксероном и, словно виновато, опустила голову.
— Для вас всех — Эмилия из Руссела! Олицетворение света! Не ослепните, пока ещё не чёрные рыцари! Уважьте сию красу.
Я увидел, как все вокруг кивнули головой в лёгком поклоне, я повторил за всеми.
— Прошу, Эмилия из Руссела, — ректор Ксерон провёл рукой, указывая на огромную чашу, что как раз несли в сторону «жрицы». Огромный амбал держал ёмкость будто пушинку.
Девушка произвела реверанс и вместе с амбалом они последовали к нам. Эмилия макала пальцы в чашу, прикасалась ко лбам студентов и что-то говорила. Так она шла вдоль рядов. Тянулось это очень долго, всё-таки нас было немало.
Наконец дошла и моя очередь. Эмилия макнула нежные тонкие пальчики и вырисовала на моём лбу какой-то знак. Они дрожали.
— Да благословит тебя Каиур, — тихо прошептала «жрица». Я видел слезинки в уголках её глаз. Одна из них предательски тропинкой побежала вниз.
Когда девушка переходила к следующему студенту мне показалось, что она двигала губами, повторяя одно и то же, словно заклинание. И нет, не в смысле магии. Но что она говорила, я не услышал, это было совершенно беззвучно. Словно молитва или просьба.
Эмилия покончила со своим ритуалом и вернулась к ректору Ксерону. Меня передёрнуло.
— Да будет тьма! — ректор резко обошёл её сзади и молниеносным движением рассёк ножом её горло.
Девушка упала на колени, а затем на пол. У меня покраснело перед глазами. Дыхание перехватило, я слабо воспринимал то, что видел дальше. Почему никто даже?.. Рефлекторно я попытался привстать, я хотел помочь той девушке. Почему никто? Что со всеми ними не так? Я ощутил, как на моё плечо легла чья-то ладонь. Я обернулся и узнал в своём соседе «консервного рыцаря», не было желания сейчас язвить. Драгомир удержал меня от необдуманного поступка. Я осознавал, что ей уже не помочь. Поздно было вмешиваться, да и что я мог?..
Драгомир молчал и убрал руку лишь через некоторое время после того, как я опустился. Своим плечом я почувствовал, что его рука дрожала.
Ректор Ксерон схватил девушку за волосы и подставил золотой гравированный бокал под рану на шее. Наполнив его кровью, он вознёс его над собой!
— Прекрасный цвет!
— Тха'алим рекото тиам, — ректор произнёс нечто не имеющее общего с латынью.
