Что она и делает, а потом, по-прежнему в распахнутом платье тянется к сумочке, оставленной на стуле, достает зеркальце. Харргалахт рассматривает все с тем же любопытством и исследовательским интересом, чуть касается пальцами припухшей кожи.
— Ах.
Она выдыхает это так, как будто не просила пару минут назад застегнуть ей платье. После чего поворачивается ко мне.
— Пожалуйста, Торн.
Если быть честным, на нем всего две пуговицы и пояс.
Две пуговицы, которые скроют белье и частично узор, потихоньку засыпающий у нее на коже. Тем не менее я касаюсь одной, проталкиваю ее в петлю. При этом Солливер закусывает губу так, как если бы я проталкивал свои пальцы внутрь ее тела.
Тем резче звучат ее слова:
— Я всегда ночую дома, Торн. Благодарю за чудесный вечер.
Она приподнимается на носки, чтобы коснуться моей щеки губами, при этом застегивая пояс. Костяшки ее пальцев упираются в мой пресс как преграда и как знак того, что это — отнюдь не кокетство.
Оставаться она действительно не собирается.
Я провожаю ее до телепорта, экстренное открытие можно сделать в любой момент, но у нас оно совершенно неэкстренное. Солливер рассказывает о том, что завтра у нее съемки в Аронгаре, и что продлятся они весь день. Будут снимать новую коллекцию купальников от Довери Лойс, бренда номер один вот уже пятьдесят лет.
— Пожалуй, мой день пройдет не настолько весело, — говорю я.
— Твоя работа скучнее съемок коллекции купальников? — Она смеется. — На самом деле я бы с радостью побывала в Зингсприде не по работе. Пару-тройку выходных где-нибудь на пляже… м-м-м, что может быть лучше! Особенно когда вокруг не бегают мужчины с профессиональной техникой. О! Кажется, телепорт готовы открыть!
И правда, штатный техник дает сигнал, по поверхности кольца проходит легкая рябь.
— Доброй ночи, Торн.
В телепорт она уходит, не оглядываясь, без каких-либо вопросов о харргалахт или наших дальнейших планах.
Я же разворачиваюсь и иду в сторону парка.
Сегодня мне предстоит еще одна встреча. Встреча с драконом, который возомнил, что может диктовать мне свои условия.
Сна по-прежнему не было.
Сегодня я ночевал в резиденции — и помимо столкновения с собственным драконом, вспоминал все, что осталось в моем прошлом. Если быть точным, воспоминания приходили короткими отрывками: семейные встречи по выходным, когда отец мог уделить нам завтрак или ужин, или общие собрания, на которых полагалось присутствовать всем.
— Загородная резиденция.
Эти два слова впервые произнес он, но когда он их произнес, у мамы горели глаза. Она любила его, я это знал точно. Так же, как ее любил он — как умел. Когда я говорил, что в ту ночь убили всю мою семью, я не лгал, но мама, пролежав три месяца в глубокой коме, все-таки пришла в себя. Чтобы увидеть меня и протянуть ко мне руку:
— Торн.
Это было единственное слово, которое она сказала — мое имя. До того, как спросить:
— Дорнхард…
Собственно, это был даже не вопрос. Она выдохнула его имя обреченно, уже зная, что я отвечу. Я ненавидел себя за то, что должен был ей это сказать. В наши дни можно предсказать выход из комы с точностью до секунды, поэтому врачи трусливо сбежали. Они всегда трусливо сбегают, когда не надо крошить и резать тела, а после их зашивать.
Я ненавидел себя за то, что должен ей сказать, что отец мертв. Ненавидел себя за свою слабость, поэтому нашел в себе силы только холодно вытолкнуть:
— Да.
Позже за это я себя ненавидел отдельно — до того, как окончательно не выжег из сердца все чувства, которые могли меня уничтожить. Разрушить. Превратить меня в слабака.
В ответ мама только глубоко вздохнула и прикрыла глаза.
Она умерла через пять дней, врачи назвали это «мгновенное угасание».
Ее я тоже ненавидел.
За то, что не стала сражаться, а сразу сдалась, но такова природа большинства пар. Убей драконицу — и дракон не захочет жить. Обратное тоже верно.
Пиликнул коммуникатор.
— Ферн Ландерстерг, к вам проектировщик. По поводу бассейна, — сообщил коммуникатор голосом Тиуса.
— Проводи его сразу к нему.
Преимущества бессоницы в том, что освобождается много времени для дел, до которых просто не доходили руки. По-хорошему, такими делами я не занимался уже давно, мне просто предлагали готовые варианты. Приносили расчеты, я оценивал, и, если все устраивало, запускал в работу. Но этот драконов бассейн хотела именно мама.
Спустя несколько минут я уже стоял у бассейна с мужчиной, который мне рассказывал, что и как можно сделать. А я вспоминал оборот: вчера взять контроль над драконом мне удалось значительно быстрее, но его сила во мне словно оказалась заблокирована. Попросту говоря, я совершил пару кругов без слияния — дракон просто отказывался выходить на связь. Мое сознание еще никогда не было таким ясным, как вчера, в зверином теле, но это напоминало кружение на сломанных крыльях. Природы зверя, раскрывающей основную мощь, во мне просто не было.
