— Селек хочет посадить Танияра на место тестя, и тем убрать его из Зеленых земель?
— Ей нужна власть, много власти, очень много власти, сколько не было ни у одного каана прежде, — напомнила Ашит, и я осознала:
— Отец всемогущий, она хочет сменить Елгана на Танияра, а после… на Архама, как на его брата и наследника? Присоединить к Зеленым землям чужой таган? — Шаманка в молчании наблюдала за мной. — Но… почему только сейчас?
— Единственная дочь каана вошла в пору.
— А Налык? У него тоже нет сыновей?
— Есть, один сын. Было трое. Однажды не останется и этого, и тогда будет только Архам — он каан и сын каана.
— И если бы Эчиль родила сына, — подхватила я, — то внук Налыка стал бы единственным наследником, но она подарила мужу двух дочерей и тем не оправдала надежд, которые на нее возлагала Селек, так? Она ведь для этого женила Архама на дочери Налыка. Верно, мама? — Шаманка не ответила, лишь улыбнулась, а я, зашагав по дому, продолжила размышлять вслух: — Что у нас выходит? Есть три тагана, на власть в которых при определенных условиях может претендовать Архам. Зеленые земли он уже заполучил, благодаря козням матери. Таган Елгана ему принесет Танияр, и если в третьем тагане люди откажутся принимать чужого каана, лишь как мужа дочери Налыка, то у Архама будет уже два войска, и захватить третий таган окажется несложно… И во всей этой игре есть единственная лишняя фигура, которая становится камнем преткновения — Танияр. Он стоял на пути к трону отца, он может отказаться вести ягиров в войне, которая ему покажется несправедливой, а теперь будет стоять на пути к трону Елгана, и если его жена родит сына… Нет, ей не позволят. Танияр должен умереть, но не раньше своего тестя, иначе всё впустую. Значит, сначала Елган, а потом уже Танияр… Мама! — воскликнула я и обернулась: — Выходит, Танияр не должен прикоснуться к своей жене до самой смерти ее отца, иначе она понесет, и Белый Дух может послать ей сына, которого так не хватает Архаму. И тогда все надежды и чаяния Селек окажутся под угрозой, но и убрать алдара и его жену раньше, чем умрет старый каан нельзя — это закроет Архаму желанный его матери путь. Как же они этого добьются? Или будут опаивать женщину, чтобы она не забеременела?
— Танияр уже сделал свой выбор, — вдруг раздался мужской голос. Мы одновременно повернули головы к Берику. Кажется, мы его разбудили, и ягир слушал мои размышления всё это время. Он поднялся на ноги с того спального места, которое когда-то было устроено для Танияра. — Если его вынудят жениться на другой, он к ней не притронется. Поселит у себя в доме, будет заботиться, но как о гостье — не больше. Накормит, напоит, оденет, даст кров и защиту, но в постель с ней не ляжет.
— И детей не будет, — кивнула я и пробормотала себе под нос, вдруг чувствуя облегчение: — Ах, кабы так… — Но сразу же и покачала головой. Нет, это говорит моя ревность. Нельзя, это не то чувство, которым можно руководствоваться в рассуждениях и поисках выхода: — Значит, нужно только женить Танияра, чтобы он стал надеждой Елгана на наследника, после убрать старого каана, провозгласить кааном алдара Зеленых земель, а потом он уже не нужен. Архам протягивает руку помощи осиротевшему тагану и принимает его под свое покровительство. Территория увеличивается в два раза, как и войско. И алдаром у них будет ставленник Селек, как она и хотела изначально. Никто уже не оспорит приказ каана и будет делать, как он велит. Невероятно, мама, просто невероятно, каков масштаб игры! Только… — Я подошла к матери: — Только мне кое-что непонятно, без этого не складывается полной картинки.
— Что? — спросила Ашит.
— Зачем пытаться избавиться от Танияра, отправляя его исполнять неразумный приказ, если его желали использовать для присоединения новых земель?
Ответил мне снова Берик:
— Сын Елгана умер в конце этой зимы. После того, как алдара ранили кийрамы.
— Ясно, — кивнула я и продолжила: — Значит, раньше этого пункта в плане Селек не было…
— Что говоришь? — спросил Берик.
— Говорю, что Селек только недавно надумала женить Танияра, — в задумчивости пояснила я. — Шустрая какая…
Вернувшись к очагу, я посмотрела на блюдо, однако махнула рукой и направилась к лежанке. Вопросов у меня было много, но не нравились ответы, которые давали камни. Может, в этом и скрывалось нечто большее, но я не понимала, а то, что остается за гранью понимания, не может служить фундаментом для рассуждений и выводов. А потому я решила руководствоваться уже полученной информацией. Ее было, отнюдь, немало.
— Стало быть, спать, — огласила итог нашему Совету Ашит. — Ложись, Берик. Она теперь думать станет, если захочет поговорить, мы услышим.
Усмехнувшись, я легла, заложила руки под голову и устремила взгляд в потолок. На нем еще шевелились тени от догорающего огня в очаге. Они росли, скрадывали небольшие островки оранжевых отсветов, и мне думалось, что это похоже на угрозу. Вот также, неспешно наползая, она поглощает надежды и веру в счастливое будущее. И сколько не извивайся, а чужое коварство победит… Победит?!
