Сначала я хотела взять «бусину», даже достала ее из ларца, куда убрала перед лихуром, но так и не воспользовалась. Мне подумалось, что разговор братьев должен пройти наедине, соглядатай в такой момент не нужен. И раз более ничего не оставалось делать, я занялась любим делом — размышляла о том, чему стала свидетелем. Нет, не о явлении призрака. Разве что о новом имени, прозвучавшем из его уст. Однако толка в этих размышлениях не было, каан мог дать мне точный ответ, потому что ему как раз слова отца оказались понятны.
Но я думала о первом изменении в привычном укладе тагайни — об отмене совета старейшин. И чем дольше я об этом размышляла, тем больше соглашалась с Танияром. Нет, он не был поспешен, напротив, воспользовался самым благоприятным моментом, когда люди находились под впечатлением от слов призрака, когда было просто протянуть параллель и указать причину, почему совет старейшин изжил себя. Новый каан не стал обвинять их в том, что обошли его, но указал на корысть и умысел, результатом чего стал сговор и помощь убийце каана. Одним махом отрубил сразу несколько голов, которые могли вмешиваться в решения правителя и что-то диктовать ему или влиять на умы подданных. И уже в который раз я восхитилась моим мужчиной, его умом и хваткой. Да, именно таким должен быть правитель. Предприимчивым, решительным и мудрым.
А потом я подумала о моей матери и ее словах, сказанных иртэгенцам. Она же подготовила почву для скорой дружбы с теми, от кого воротили носы — с жителями племен! И подтолкнула к тому, чтобы мне начали доверять. Признаться, я и сама с этим справлялась вполне успешно, но теперь рты закроют завистники и недоброжелатели. И даже если не поверят в то, что Отец отвернется, то хотя бы из опасений, что шаманка не откликнется на зов. Ей привыкли верить, вряд ли усомнились и в этот раз. Защитила…
— Мама, — с теплотой произнесла я и улыбнулась.
Вздохнув, я подумала, как жаль, что у них нет летописцев, и некому записать сегодняшние события, а значит, для истории не остается воспоминаний о том, как начались перемены…
— Вот еще, — фыркнула я, отвечая сама себе. — А я на что?
И спустя всего пару минут, я увлеклась описанием своих впечатлений, решив после доработать изложение, более походившее на запись в дневнике, до описания исторического события. Поворчав на кисть, не позволявшую писать быстро, я подумала, что надо будет заказать себе перья, а после уже не отвлекалась, с упоением окунувшись в работу. И потому пропустила момент, когда оказалась уже не одна. Только вздрогнула, когда тень упала на почти исписанный свиток.
Подняв голову, я встретилась взглядом с Танияром. Он присел на корточки с другой стороны стола, уместил на него руки и опустил сверху подбородок, а после улыбнулся. Улыбка вышла усталой и невеселой.
— Что делаешь? — спросил меня каан.
— Пишу историю, — улыбнулась я в ответ. После отодвинула свиток и встала со стула. — Иди сюда, — позвала я.
Танияр послушно подошел, я надавила ему на плечи, вынудив сесть на стул, а после устроилась на его коленях. Мой воин обнял меня, и я провела по его щеке ладонью, ощутив жесткую щетину.
— Ты устал, — сказала я. — Это был долгий день.
— Бывали и дольше, — ответил Танияр, после уткнулся лбом мне в висок и сказал: — У меня больше нет брата.
Охнув, я застыла на миг, но затем крепче обняла каана, не зная, что сказать.
— Он жив, — усмехнулся мой воин. Отстранившись, я пристально взглянула на него. — Душа Архама отравлена его матерью. Он даже о женах и дочерях не сказал ни слова, только и твердил, что я должен ее отпустить, что вся ее вина в том, что слишком любит своего сына и старалась для него. Он не видит, насколько эта женщина зла и завистлива, насколько любит себя, и что ее сын только путь для ее власти. А я не могу заставить слепца стать зрячим, если ему нравится быть слепым.
— Когда она завтра выпьет яд, твой брат может попытаться отомстить…
— Она не выпьет яд, — прервал Танияр. — Ее даже не будет в Иртэгене. Архам освободит ее, а потом они сбегут. В этом я уверен. Я приказал ягирам позволить ему это сделать и не останавливать. Пусть уходят.
— Что?! — потрясенно спросила я. — Танияр, это же не разумно! Она будет искать помощи…
— Да, — кивнул каан, — на это я и надеюсь. Так мы узнаем, куда она пойдет, и что будет делать.
Тряхнув головой, я снова воззрилась на него, и каан усмехнулся:
— За ними будут следить. А через несколько дней к Налыку и Елгану отправятся мои люди. Илгизиты долгое время наблюдают за нами, и я решил, что тоже хочу знать, что происходит в других таганах. Тем более между этими двумя каанами. И за Иргусом будут следить. Да и ко всем чужакам присмотрятся. Пришло то время, когда нельзя быть слепыми и глухими. Враг совсем близко, я хочу быть готов к его приходу. Поэтому я убрал совет старейшин, чтобы не лезли под руку и не мешали.
— Что будет с женами Архама?
