– Я не вижу причин, почему мое предложение у тебя вызывает такое недоумение. Это же не глушь, Тори, там есть несколько школ. Я уже присмотрела ей хорошее место.
– И её примут с её диагнозом? Я просто не очень хорошо в этом разбираюсь.
– Там нет никаких особенных противопоказаний. Можешь не беспокоиться. Она в ремиссии.
– Какой ещё ремиссии? Разве уместен сейчас этот термин? И разве ей это нужно? К чему такая спешка?
– Ты видела табели успеваемости своей сестры?
– А что там?
– Одни из самых низких баллов за все классы. Она просто ничего не слушает на уроках. После выпускного класса, я даже не знаю, поступит ли она в колледж. Повезет, если ли вообще закончит школу.
– Я тоже не пошла в колледж.
– Тебе не стоит сравнивать себя и свою сестру. Быть честной, я всегда думала, что факультет искусств или журналистики это то, чего ты так сильно хотела.
– Я не думаю, что это прокормило бы меня в дальнейшем.
– Полагаю, так должны говорить, наоборот, родители своим детям.
– Видимо, я стала разумней. Это лишь очередной этап взросления.
– Но ты же любишь поэзию.
– Как и ты оладья.
– Значит, ты не поедешь с Даной?
– Нет, спасибо. Я всё ещё считаю эту идею абсурдной… Ты никогда не говоришь мне, в чем истинная причина твоих действий. Ты устала от нас?
– Не в этом дело.
– Даже, если за Даной будет присматривать Елена, то зачем же я буду там нужна?
– Я надеюсь, что она присмотрит за ней, но я не могу на 100 % быть в этом уверена.
– Она же приезжала к нам на прошлые каникулы. Она видела, как ведет себя Дана. Елена точно справится.
– Ты так считаешь?
– Дана не кидается на людей. Что-то слышит и всё. Не думаю, что она опасна. Она принимала столько лекарств, что я на её месте, если б смотрела на стену, видела бы только стену.
Я не могла рассказывать маме все инциденты, которые происходили тогда, когда захлопывалась входная дверь и она уходила на работу. Это была моя защита, которую я хотела обеспечить младшей сестре.
– Мне просто интересно, что ты больше не хочешь быть с ней рядом, – проговорила мать.
– Дело не в этом. Дана мне близка, но к чему такие перемены? Какие-то необдуманные скоропостижные решения, о которых ты можешь потом пожалеть. Она здесь вроде как под нашим присмотром, а также контролем врачей.
– Я не хочу, чтобы её состояние ухудшалось.
– А вдали от семьи ей должно стать лучше?
– Я еще раз пообщалась с доктором Гордоном. Ты знаешь, что городское население более подвержено шизофрении, чем те, кто живёт за городом в силу большей информационной нагрузки?
– Мне кажется, что не надо быть врачом, чтобы это понимать.
– Я не отказываюсь от неё. Многие на моем месте бы поступили бы по-другому.
– Так ты доказываешь себе, что ты хорошая мать?
– Надо как-то жить дальше. Менять препараты, подбирать терапию, сменить окружение.
– Я не могу поверить, эти слова говорит мне моя мать?
– Ты бы никогда не захотела оказаться на моем месте.
– Я против того, чтобы Дана уезжала за несколько сотен километров, хоть и под присмотром наших родственников.
Я не успела договорить, как услышала знакомый голос позади себя.
– Я не против.
Оказалось, что Дана слышала содержание всего разговора от начала до конца. Все неподкрепленные аргументами доводы моей матери, что кажутся абсурдными.
– Если ты хочешь от меня избавиться, то пожалуйста, если так всем будет лучше.
– Дана, это не то, что мы имели в виду.
– Не вмешивай сюда, Тори. Она действительно права. Я не младенец, за которым нужен постоянный уход. Я тебе не нужна такая, какая есть, потому что приношу слишком много проблем.
– Это не то, что я имела в виду. Ты слишком преувеличиваешь, – вступилась в разговор мама.
– А что ты, черт возьми, тогда имела в виду?
– В этом городе ты несчастна.
– Я вполне себе счастлива!
– Проводя все свои дни в ванне до трёх часов ночи? Я не хочу даже это слышать, Дана!
– Как переезд должен мне помочь? Что ты несешь? Ты сама себя слышишь?
– Тори, скажи ей!
– Она думает, что смена обстановки пойдет тебе на пользу. Здесь и правда не лучшее место… – еле-еле промямлила я.
– Для меня, да?
Дана была в ярости. Я тоже не очень понимала, чем руководствуется мать. Раньше она была сверх авторитарной. Да, она не проводила с нами много времени. Мы были у себя сами на попечение, но она всегда контролировала нас, а тут она отпускает сразу обеих дочерей, да и специально просит одну из них с психическим расстройством удалиться подальше от себя.
Даже если мама и принимала какие-то решения, она не отходила от них. Может, она видела решение проблемы, но оно оставалось мне неизвестным. Я была уже совершеннолетней, но Дана ещё не достигла нужного возраста для принятия самостоятельных решений и её нестабильные переменчивые состояния не позволяли ей этого делать. Мама должна была заботиться о ней хотя бы всё остальное время. Как безрассудством, по-другому, назвать я это не могла.
– Елена знает, что ты собираешься меня к ней спихнуть? – спросила сестра.
– Моя сестра не против присмотреть за тобой. Там будет ещё и моя мать.
– Бабушка?
– Да, Дана. Твоя бабушка.
