Моим любимым псалмом являлся пятидесятый. Я думаю, что он является любимым у многих людей. Его строки часто раздаются у меня в голове, и я также часто повторяю его про себя. Они возвращают меня на твердую почву.
Совместный дом моей бабушки и тети был расположен на перекрестке двух главных и самых длинных улиц. Это местечко находилось недалеко от центра города N. В данной местности росло много деревьев, как лиственных, так и хвойных. С одной стороны нас окружал темный лес, манивший меня с каждым разом, как только я приезжала сюда. Однако подобных возможностей было слишком мало в моей жизни. Мы с семьей навещали родственников не так часто, как хотелось бы. Честно говоря, я плохо ориентировалась на месте, так что любое дерево могло показаться мне новым.
Меня встречали бабушка и тётя. Елена являлась противоположностью моей мамы, хоть и была её родной сестрой. Иногда я могла допустить мысль о том, что хотела бы иметь другую маму. Более понимающую, трепетную, чувствительную, которая бы нас слышала и понимала. Или хотя бы попыталась это сделать.
– Я бы хотела, чтобы Елена когда-нибудь взяла над нами опекунство, – так прошептала однажды мне Дана, пока мы лежали под одеялом и ели чипсы.
– Что ты такое говоришь? Мама бы не хотела этого слышать.
– А мне всё равно, что она хочет. Я всё равно думаю, что без неё всем было бы лучше.
– Не говори так. Без неё мы пропали бы, ты же это понимаешь.
Наша мама и тетя росли под присмотром бабушки. Мужчины в семье не было. Вернее, когда-то давным-давно он был, однако роман на стороне с молодой официанткой (жалкий флирт, который обычно ничем не заканчивается кроме, как грязным сексом в дешевом мотеле на затхлых простынях, на которых, возможно, до тебя уже кто-то спал) сделал свое дело и бабушка, как независимая женщина, решила, что справиться со всеми трудностями сама.
Бабушка Роуз была странной, со своими причудами. У неё была мания коллекционировать старые журналы и газеты, вырезая из них фотографии, и приклеивать в альбом. Бабушка не мылась по субботам и воскресеньям, считая их святыми днями, когда ты должен познавать суть этого мира. Безусловно, это правило не распространялось на те дни, когда в доме просто отключали горячую воду.
Думаю, Елена и Эмбер также по большей части времени были предоставлены самим себе. Раньше у них жила собака-ротвейлер. Бабушка завела домашнего питомца на случай, если бывший муж всё-таки решит заглянуть в дом. Она предполагала, что его яйца в этом случае ему больше не понадобятся. Но когда девочкам было девять лет, ротвейлера переехал автобус, который водил их папаша. Да-да, для него вождение школьного автобуса было делом всей жизни. Как прискорбно, что он решил вдруг переехать питомца своих любимых дочерей.
«Он был таким уродом, что в паспорте в графе фамилия нужно было написать жирными буквами УРОД».
Я понимала, что Елена бы справилась с теми обязанностями, которые на неё свалились несмотря на то, что у той никогда не было мужа и детей. Она ухаживала за их с мамой матерью вот уже сколько лет. Та плохо передвигалась, но не была совсем беспомощной. Спустя годы, я понимаю, что нашей матери не хватало чувства эмпатии.
Мой приезд был, одним словом, теплый. Елена ждала меня на автобусной остановке, бабушка уже дома. Холодно почти не было. Я могла ощущать скорое приближение весны. Несмотря на то, что зимы здесь не были совсем теплыми, мне всё равно хотелось снять куртку и остаться ходить в одной кофте.
– Ты нормально добралась? – спросила тетя.
– Да. Хотя безумно устала.
– Мы скоро будем обедать.
– Можно я сначала немного полежу? Сил нет.
– Без проблем, я всё понимаю. Бабушка будет рада тебя видеть.
– Как она?
– Она в порядке, просто недовольна поведением Даны. Впрочем, как и мы все.
– Что с её состоянием? Ты говорила, она с тобой не разговаривает почти.
– Она ни с кем в доме не разговаривает. Может только с тем парнем, с которым тусуется в последние месяцы.
– А её?.. Ну…
– Она стала тише с момента своего приезда. Когда вы мне говорили, что она что-то слышит и видит, то я верила в это, но в то, что она замкнута в себе и совсем ни с кем не разговаривает, сомневалась. Мне очень жаль, что я так думала. Она часто упирается взглядом ни во что и просто так сидит как будто пытается что-то разглядеть. Днем я могу как-то это понять, но ночью бывает страшновато.
– Она и ночью так сидит?
– Мне однажды не спалось. Ты знаешь, у меня очень сбивчивый режим дня и я решила попить чай, а она сидела в гостиной на диване. В полной темноте. Когда я включила свет и спросила её, почему она не у себя, Дана даже никак не среагировала сначала. Словно ничего не слышала. Через минуту, она всё-таки повернулась и сказала, что в гостиной ей спокойнее, чем в своей комнате.
– А что у нее в комнате?
– Сказала, что там потолок покрывается черными пятнами и они как будто пульсируют. Ей это не очень понравилось.
– Это всё, что она говорит?
– По крайне мере, да.
– Ты должна была за ней следить лучше, если ты решилась на подобный шаг.
