Скромная полянка для скромных посиделок бесследно канула в Лету… Теперь это место выглядело так, будто в него врезался метеорит. Где-то слева на дне глубокой ямы рычал экскаватор, вгрызаясь хищного вида ковшом в её стены. На выровненной бульдозером площади рядами лежали вывороченные булыжники, а в самом центре среди скопления всякой техники в земле торчали бетонные основания фундамента будущего здания. Люди в разноцветных касках и разномастных спецовках деловито сновали туда-сюда, похожие на ярких фантастических насекомых. В некоторых из них она узнала старых знакомцев-поселян, остальные, очевидно, являлись наёмными рабочими. На деревянном постаменте, возвышавшемся на краю чудовищного безобразия, о чём-то спорили три человека с бумагами в руках, оживлённо жестикулируя и тыча в бумаги. Что-то в одном из них, в чёрных джинсах, футболке и залихватски повязанной алой бандане, было смутно знакомым, но она так и не поняла, кто это. Хаос и размах происходящего потрясли её настолько, что она зажмурилась и потёрла лицо, словно желая проснуться.
Ирка хихикнула где-то рядом, и Нина стремительно развернулась к ней.
– Ну?!.. – выпалила она рассерженно. – Что?! Это?! Такое?!
– Просто забавно очень на твою физиономию смотреть, – фыркнула Ира. – Картину можно писать. «Шок – это по-нашему».
Нина хмыкнула и забралась на большой камень, одиноко лежавший рядом. Как удачно, что она надела удобное платье в спортивном стиле с мягкими кедами-баретками, позволяющими лазить почти везде! И снова окинула взглядом панораму, словно срисованную с помпезной картины советских времён: «Даёшь ДнепроГЭС!» или что-нибудь там такое.
– Подожди, дай, догадаюсь, – сделала она отрицательный жест прежде, чем Ира приступила к объяснениям. – Не иначе, наш олигарх приступил к строительству… только чего? Школы?..
– Бери больше, кидай дальше! – рассмеялась Ирина. – Центра Творчества и Развития Человека! А может, даже, дальневосточного филиала Академии Родовых Поместий. Не решили пока. А там – махнула она в сторону гигантского карьера – закладывают кратерный сад по пермакультурному проекту ученика Зеппа Хольцера. В Австрию за ним летали! – Ира явно пребывала в полном восторге. – Вон он, ученик – на помосте. С переводчиком.
Нина ошалело переваривала услышанное. Да что за массовое помешательство тут без неё произошло?!
– Вы все с ума, что ли, посходили? – от возмущения она чуть не свалилась с камня – пришлось соскочить. – Это Анькин олигарх вам мозги посворачивал – Да это же… это…
– Я понимаю, – спокойно отозвалась Ира. – Выглядит пока чудовищным варварством. Но, поверь, олигарх, как ты его называешь, ни к чему нас не принуждал. Просто выразил готовность профинансировать стоящие проекты. И Аня, между прочим, одна из последних согласилась на такие кардинальные перемены. Да мы тут весь июнь спорили до хрипоты из-за этого проекта. Тебя ж не было…
– Да при чём тут я, – мрачно буркнула Нина. – Я ж даже не кандидатка в поселяне…
Ирина нахмурилась. Она не любила, когда её подруга подчёркнуто отстранялась от Родняков. И прекрасно понимала, что причина не в нежелании Нины поселиться вместе с ними, а в сложных жизненных обстоятельствах подруги. Но Ире не нравилось и то, что Нина как-то и не пыталась хотя бы сделать шаг, чтобы начать менять эти обстоятельства… Она рассеянно поковырялась в сумке, чтобы ничего не отвечать и вдруг обнаружила, что в сумке нет телефона. Опять она, по всегдашней забывчивости, оставила его у папы в машине!
– Нина! Я телефон у папы забыла! Побегу, пока не уехал, – подходи! Потом вместе к Ане сходим, ладно?
Нина невольно улыбнулась. В этом вся Ирка – слегка суматошная, лёгкая, светлая. Как птичка. Такая родная.
– Лети уж, – сказала она вслед стремительно убегающей подруге. – Ласточка…
Аккуратно, старясь по возможности не выпачкаться, она пошла по развороченной земле в сторону карьера. Может, всё-таки и есть в этих грандиозных переменах какой-то смысл… Но сердце щемило оттого, что её тихие, уютные Родняки, пристанище её души, похоже, уходят в прошлое… Меняется всё, бежит время, улетают крылатыми птицами дни, а она словно застыла на краю высокого обрыва во времени и в пространстве, залипла в вязкой тягучести своей бессмысленной маленькой жизни…
Как выбраться?
Как перемениться?
Как… переродиться?
