Симпатичная двадцатилетняя племянница хозяйки как–то в наше отсутствие сказала тетушке: «Когда они приедут в следующий раз, они уже будут «свои», и денег за проживание мы с них брать не будем». Впору было прослезиться. Думаю: «Родные вы наши, вам же есть нечего, а вы так спокойно готовы отказаться от столь значительного для вас дохода» (Кстати, за две прекрасные комнаты, да еще с верандой, да еще в 10 минутах от моря они взяли с нас меньше, чем стоил «курятник» на окраине Адлера).
Удивительны водители местного транспорта. Водители автобусов на входе не помню что бы деньги спрашивали. «Проходи, — говорят, — или ты чего хочешь?» Платят на выходе. А если я обманул, и у меня вообще денег нет? Верят, значит. Но даже не совсем так. Если я не заплачу, значит я опозорен, а это уже мои проблемы.
Однажды сев в маршрутку, я спросил водителя сколько будет стоить проезд и выразил возмущенное недоумение слишком высокой цифрой. Шофер абхаз с хладнокровным удивлением и без тени обиды сначала сбавил цену, а потом вообще сказал: «Я могу и бесплатно довести». Мне стало нестерпимо стыдно, я понял, что унизил его, заподозрив в хапужничестве, и к тому же несправедливо, потому что он называл стоимость двух билетов, а я думал, что одного. Он, однако, оставался спокойным и по дороге дружелюбно угощал нас вареной кукурузой.
Однажды присели мы у незнакомых абхазов шашлыков поесть, а молодой повар, так что бы мы не слышали, сказал себе под нос: «Надо получше сделать». Душу обдало теплой волной. «Почему же, — думаем, — для нас — получше?». Потому что мы русские? Братья!..
Иногда казалось, что абхазы имеют в национальном характере много черточек, свойственных именно русским. Например, одна абхазка на Новом Афоне говорила: «У нас тут много армян живет, так вот вы обратите внимание: у армян огороды аккуратные, прекрасно возделанные, каждая травинка по ниточке, а на наших абхазских огородах всё запущено, всё вкривь да вкось».
К слову сказать, это мягко говоря, не совсем правда, я потом видел много великолепно возделанных абхазских огородов и с абхазами познакомился, просто влюбленными в сельское хозяйство. Но дело даже не в этом. Скажите, кто кроме русских с таким ленивым смаком будет ругать самих себя? Ещё абхазы. Вот поэтому–то мы и не можем быть националистами — ни настоящие русские, ни настоящие абхазы. Мы лучше других знаем свои недостатки и охотно о них говорим «ибо не превозносимся». А что касается до лености… Да трудолюбивые мы, ёлы–палы.
Мы идем по главному Сухумскому проспекту, более всего удивляясь вывескам: девять из десяти написаны по–русски (а даже если и по абхазски, так весь алфавит–то у апсуа наш, славянский). Абхазы, кстати никогда не говорят «Сухуми» — это грузинская огласовка названия их столицы. И для меня теперь существует только «Сухум».
И вот мы снова на мосту через Псоу. По узкому проходу, навьюченные вещами, мы плетёмся вместе с абхазскими женщинами, которые навьючены больше нашего — несут товар на Казачий рынок, чтобы выручить хоть копейку. Вечная женственность… Мужчин — абхазов через границу тогда не пускали, а абхазки — перегружены, надорваны. Влившись в эту скорбную вереницу, мы идём на встречу русским постам, и в душе уже не отделяем себя от абхазов.
Преодолев границу и увидев огромные буквы «РОССИЯ», я полушутливо, а вообще–то вполне серьезно сказал: «Поздравляю с прибытием на Родину, дорогие товарищи». Мои спутницы никак не отреагировали, и я попытался всё свести в шутку: «Не вижу радости на лицах». И тогда на меня просто махнули рукой. Я поневоле посерьезнел. Мы — русские люди. Мы — любим свою Родину. Но сейчас мы не знали, то ли мы прибыли на Родину, то ли её покинули.
Город Сочи вспыхнул перед глазами каким–то нескончаемым праздником разжиревших нуворишей. Полуголый, полупьяный город предлагал «отдохнуть со вкусом». Отдохнуть и не сомневаться, что «за Адлером земли нет». Великолепный город Сочи резал глаза.
1999 год
Когда, набродившись по пустынным улицам мартовского Сухума, устанешь, желая передохнуть, ближайшая кофейня всегда оказывается неподалеку — стоит лишь оглядеться вокруг себя. Эти маленькие забегаловки щедрой рукой рассыпаны по столице Абхазии, их здесь, кажется, больше, чем людей, и в очередной кофейне сидишь, как правило, в одиночестве. Не торопясь потягивая прекрасный натуральный кофе за 3 рубля (растворимым пойлом вас никогда здесь не угостят), положив рядом свежую сухумскую газету, слушаю абхазское радио: «Последнее время российские политики стали слишком часто говорить о том, что уважают принцип государственной целостности Грузии. Но Абхазия никакого отношения не имеет к грузинскому суверенитету».
