По ту сторону рифта полностью

Две последние очень популярны. По запросу моего имени в связке с «мизантропией» и ее вариантами поиск выдает около десяти тысяч ссылок; «Питер Уоттс» совместно с «антиутопией» и «дистопией» приносит уже почти 150 000 (хотя, надо думать, не все из них по мою душу).

Берусь утверждать, что это серьезное искажение истины.

Один из сборников Харлана Эллисона[74] открывается гиперболизированным Авторским Предуведомлением о чувстве подавленности, которое грозит вам, если вы прочтете всю книгу за один присест. Я не такой. Я бы вам такую подлянку делать не стал – потому что, откровенно говоря, не считаю свои творения особо депрессивными.

Взять хотя бы истории в этом томике. «Ничтожества» – фанфик, дань уважения одному из моих любимых фильмов, а также – что удивило меня самого – размышление о психологии миссионеров. «Гром небесный» целиком высосан из пальца, без всякой подготовки; это спонтанно возникшая фантазия, начало которой дала моя бывшая девушка, выглянув как-то раз в окно и сказав: «Ух ты, да те тучи совсем как живые». «В глазах Господа» ставит вопрос о том, как нам определить в человеке монстра – по побуждениям или поступкам. А «Остров» возник как мое личное «фи» тем лентяям от литературы, которые уповают на звездные врата, решая проблему расстояний. Ни одна из этих вещей не приближается к антиутопии в том смысле, как, скажем, «Взглянули агнцы горе» Джона Браннера.

Есть в них место и чуду. Прозрачный организм, окруживший целую звезду; русалки, что парят близ океанского дна, среди ночных пейзажей и огней; вконец запутавшееся Нечто, чья эволюционная биология реабилитирует Ламарка. Даже в идее о колоссальном, медлительном разуме, якобы присущем облакам, таится некая ветхозаветная красота. Удались ли при этом сами истории, судить уже вам… но вещи, которые они стремятся описать, граничат – на мой взгляд, по крайней мере, – с возвышенным.

(Стоит также признать, что на этих страницах найдется и кой-какая паршивая писанина. В частности, плаксивая и перегруженная деталями «Плоть, ставшая словом» морально устарела. Меня слегка озадачило, что славные ребята из «Тахиона» решили включить ее в сборник, который, теоретически, люди будут читать удовольствия ради. Ну что ж. Все с чего-то начинали.)

Мировоззрение, которое стоит за этими историями, может прийтись по вкусу не всем. К примеру, люди не привыкли видеть, как их самые благородные мечты и устремления сводят к детерминированному искрению химических веществ в черепной коробке. Некоторые могут воспротивиться идее, что музыку по-прежнему заказывает ствол мозга, в чем бы нас ни уверял избалованный, вздорный неокортекс. Самый фундаментальный принцип человеческой биологии – представление, что эволюция смастерила нас при помощи того же метода проб и ошибок, который породил и все без исключения остальные формы жизни на планете, – кое-кто и вовсе сочтет неприкрытым оскорблением. Но в кругах, в которых вращаюсь я, такие идеи не считаются мрачными. Это всего лишь биология: нейтральная, эмпиричная, практичная. Я вырос на этих идеях, мне они кажутся классными. У меня ни разу не возникало желания вскрыть вены, когда я что-нибудь такое сочинял. Если вы испытываете подобные чувства, читая написанное мной… ну что ж, это ваши проблемы.

Допускаю, что в некоторых из этих миров вам жить не захочется. Вот я бы тоже не хотел делить комнату с Уолтером Уайтом, но ведь это еще не делает «Во все тяжкие» образцом антиутопии. Фон произведения – это не сюжет и даже не тема. Я пишу антиутопии? С тем же успехом можно настаивать, что «С. S. I. Место преступления» – это сериал про автомобилестроение, так как в каждом эпизоде активно задействованы автомобили.

Оно и к лучшему, потому что, по правде говоря, антиутопии даются мне не очень. Собственно, мои миры воплощают собой взгляд на человеческую природу едва ли не в духе Поллианны[75].

Судите сами: мы живем в мире, где финансовые организации планетарного масштаба выискивают в кандидатах на вакансии симптомы социопатии, – но не с целью отсеять социопатов, а чтобы взять их на работу. Даже после того как эти организации помогли глобальной экономике ухнуть с обрыва – и сознательно, как выясняется, – органы, учрежденные якобы как раз для того, чтобы контролировать их, однозначно заявляют, что в тюрьму никто не сядет, какие бы законы ни были нарушены, какой бы ни был причинен ущерб. Когда сумасшедшим домом правят деспоты, рассчитывать на большую откровенность не стоит – и это еще хорошие ребята, лидеры так называемого «свободного мира».